Астарот с Кристиной вразнобой на вопросы отвечали, и картинка постепенно сложилась. В общем, этот Варфоломей со своими музыкантами корыстно подружился с этим Пегасовым (называли этого человека исключительно по фамилии). А Пегасов этот — какой-то мажор, которому досталась невероятная совершенно жилплощадь чуть ли не с частным пляжем. Он там устроил настоящий шалман, притащил туда разномастных рокеров. Ну и как-то сами собой к тусовке прибились мелкие авторитетики. Вот как раз один такой Астарота с Кристиной подвез от Сочи до Туапсе на машине.
Еще я отметил, что Кирюху с Бельфегором подкалывают «буржуями» и немного на них дуются. Проводники СВ оказались настоящими драконицами, так что сходить в гости в особо комфортабельное купе никому не удалось. А сами «привилегированные» сначала тусили вместе со всеми то у девчонок в купе, то в плацкарте. А потом как-то перестали. Заперлись там у себя и не высовывались. Бельфегор на подколки обижался и доказывал, что они там как раз-таки делом занимались. А Кирюха делал загадочное лицо, но не торопился показывать новые песни. Впрочем, в автобусе все равно неудобно играть на гитаре. Так что всему свое время…
Я сел на лавочку под платаном и вытянул ноги. Рядом со мной тут же плюхнулся Бельфегор и заговорщически спросил:
— Слушай, а вот эти ягоды, которые похожи на как будто черную малину, но на дереве, они съедобные?
— Это шелковица, — отозвался я. — И они…
— В смысле — шелковица? — удивился Бельфегор. — Это типа червяки их жрут, чтобы шелк делать?
— … съедобные, — закончил мысль я. — А червяки, насколько я знаю, жрут не ягоды, а листья. Но это не точно. Но ягоды вкусные, точно тебе говорю.
— Не, что-то я теперь не уверен, — Бельфегор подозрительно прищурился. — А то наешься каких-нибудь ягод, а из тебя шелковая нитка начнет лезть.
— Ты так говоришь, будто это плохо, — лениво произнесла Наташа, тоже усаживаясь рядом с нами. — Прикинь, замотаешься ты в кокон, проспишь там три месяца, а потом — хоба! — и у тебя крылья.
— Брр, крылья в октябре… — Бельфегор поежился.
— Кстати, Велиал, — Наташа вытянула длинные тонкие ноги и блаженно улыбнулась. — Хочу вынести тебе огроменную благодарность!
— Это за что еще? — удивился я.
— За вот этот пионерлагерь для взрослых, — сказала она, обводя руками окружающее пространство. — Я боялась, что мы будем реально в палатках на берегу жить.
— До моря далеко топать только… — вздохнул Бельфегор.
— С рыбами в бассейне искупаешься, — огрызнулась Наташа.
— Мне, кстати, уже рассказали, что этот бассейн на самом деле бездонный колодец, — Бельфегор хихикнул. — И что если нырнуть с аквалангом, то вынырнешь в другом таком же, только в пустыне Атакама… Кстати, я забыл. Атакама — это же где-то в Америке, да?
— Ага, в южной, — кивнул я. — А тебе еще не рассказали про туннели, по которым в Индию можно попасть?
— Нет пока, — Бельфегор помотал головой. — А что, правда можно?
На пороге полукруглой «радуги»-бочки появилась Кристина. Она уже переоделась в ярко-красный купальник и вместо юбки повязала шелковый платок. Ее молочно-белая кожа здесь смотрелась еще более белой, практически светилась.
Нам выделилили две «бочки» и один двухкомнатный домик. Уединения при таком расселении ни одной из парочек не грозило — все кровати были целомудренно-односпальными. Кроме кроватей, никаких удобств в домиках не было. Ну да, свет еще включался. Умываться нужно было ходить в специальный домик с кучей раковин, в душ — в отдельное кирпичное-серое здание. В туалет — в другой отдельный домик. На душе имелось расписание горячей воды.
Мне было интересно. Я эту базу и узнавал, и нет. В последний мой сюда визит от ее гигантской территории остался жалкий огрызок, открытый кинотеатр был заколочен, остались только стены. Роскошное здание столовой оказалось в той части, которую «отожрали» коттеджи, от бассейна с рыбами осталась только круглая блямба. Его засыпали и сначала превратили в клумбу, а потом забили.
Но сейчас база еще была, можно сказать, в полных силах. В детстве я здесь не жил, только заходил пару-тройку раз. Тогда мне, разумеется, показалось, что «это что-то на очень богатом». На деле — нет, конечно. База была вполне бюджетной, безо всяких особых претензий на элитность. Сколько, получается, лет прошло с того года, как я был здесь ребенком? Меньше десяти же?
«Ангелочки» бродили туда-сюда, заходили друг к другу в гости, громко делились впечатлениями, показывали иногда найденные «артефакты». Лариска с деловитым видом и полотенцем прошествовала к желтому домику «умывальни».
И уже через несколько секунд оттуда раздался оглушительный визг, практически на ультразвуке.
Я моментально сбросил блаженное ностальгическое оцепенение и помчал туда. Кроме Лариски в сумрачном помещении с десятком раковин никого не было.
— Что случилось? — спросил я, торопливо обшаривая окружающее пространство взглядом.
— Она там! — взвизгнула Лариска. — Она прямо в раковину упала! С потолка!
Я шагнул вперед. Да, тут было от чего заорать. По раковине ползла здоровенная, где-то с ладонь длиной сороконожка.
