— О, слушайте, у нас, короче, когда мы три года назад в Крым ездили, одна история была — атас! — с бодрой жизнерадостностью заговорил «Серый кардинал», как бы невзначай придвигаясь поближе к котлу, где булькал приближающийся к готовности супчик. — В общем, там рядом с нами девчонки стояли, на машине приехали. И вот там была одна, которая варила борщ. Это просто отвал башки был какой-то, аромат на весь берег, кажется, даже рыбы на запах выпрыгивали. И вот она однажды варит борщ… Нет, ну вот я не знаю! Реально, девчонок было трое в лагере. А борща она всегда варила здоровый такой котел. И ни с кем, главное, не делилась. И в тот раз тоже она в котле этом борщ мешает, а у нас была засуха что-то по работе, денег хватило на буханку хлеба и банку кильки в томате. Сидим мы, борщ нюхаем… А тут…
— Да блин, серьезно⁈ — вдруг воскликнул Макс и швырнул на землю металлическую миску.
— Максим! — активно махая рукой и маневрируя между палатками соседнего лагеря, к нам приближалась Оксана. «Вот это настойчивость!» — почти восхищенно подумал я.
— Ни фига себе! — выразил общее мнение Бегемот.
Наши гости, поняв, что случилось что-то неординарное, и их историю про борщ уже не особо кого-то интересует, благразумно заткнулись.
— Максим! — выдохнула запыхавшаяся Оксана и повисла на шее у нашего басиста.
— Ты как здесь оказалась вообще? — удивленно спросила Кристина. — Только не говори, что случайно!
— Ой, нет, конечно! — Оксана повернулась к нам всем и победно улыбнулась. — Это было целое дело, выяснить, где вы!
— Ну-ну, давай же, хвастайся, — Наташа перешла из тени одного дерева в тень другого и присела на траву.
— Я сначала думала, что вы поехали в Сочи, — без всякого смущения и с полнейшей незамутненностью на лице начала Оксана. — В общем, на билет на самолет у меня денег не было, а на поезд билетов тоже не было. Я на собаках добралась до Ростова…
— На собаках? — удивленно нахмурился Макс.
— Ну… В общем, можно было и дальше тоже, но в Ростове меня забрали в милицию, потому что… — Оксана говорила и говорила. Весело и задорно, жестикулируя и улыбаясь. И по ходу дела раздражение от ее появления стало как-то… исчезать.
Потому что интересно она рассказывала, вот что!
— А менты меня посадили на лавку и говорят: «Сиди тут!» — Оксана благодарно кивнула Еве, которая подала ей миску супа и кусок хлеба. Но не замолчала. — А вообще-то уже девять вечера! И если ждать, когда до меня очередь дойдет, то это будет где-то в два часа ночи. А потом я куда? Мне Ростов этот вот вообще не понравился. Ну я сижу и думаю: «Никто мои документы никуда не записывал. Мент посмотрел и все. И отдал. И никто за мной не следит…» В общем, я подгадала момент, когда никто на меня не смотрел, встала и ушла.
— Я только не понял, за что тебя забрали вообще, — спросил Бегемот.
— Ой, да можно подумать, им нужна какая-то причина! — поморщился один из наших гостей. — Меня однажды загребли просто потому что я по улице шел. Типа, я у какой-то телки сумку украл. Ну, типа похож. Ага, похож! Там написано было, что украл низкий лысый хрен в кепке и трениках. А я длинный дрищ. Ну ладно, тоже в трениках был, я за пивом выскочил на улицу…
— … а он тогда говорит: «Погнали автостопом!» А я автостопом боялась раньше, мне столько ужасов рассказывали про него. Мол, трасса — идеальное место для идеального преступления. Типа, трахнут тебя, потом по башке треснут и в канаву выкинут где-то между городами. И я тогда говорю: «Никита, только ты насчет меня иллюзий никаких не строй! Я вообще-то к жениху еду!» А Никита тогда и говорит…
Мне, на самом деле, было не столько интересно, как именно Оксана добралась до Сочи, сколько дальнейшие ее поиски. Серьезно, вот как⁈ Соцсетей, в которых кто-то из наших мог проколоться и выложить селфи с геометкой, еще нет. До Сочи «ангелочки» не доехали, вышли в Туапсе.
— … он меня высадил, такой, и уехал, — рассказ Оксаны стал более медленным, потому что она старалась жевать и говорить все-таки отдельно. — Мол, вокзал — вон туда, прямо по улице. А я же до этого ночь не спала, оглядываюсь, не понимаю ничего. Мне же казалось, что надо только до Сочи добраться, а там все как-то само. А тут — жара, солнце такое, что глаза выжигает, курортники на меня пялятся, как на дуру. Я тогда села на газон и разрыдалась. Вот прямо на жопу, как стояла. И тут ко мне тетка подскакивает. Толстая такая, в пестром платье и шляпе. И с губами воооот так намаленванными. И говорит: «Деточка, ты чего ревешь⁈» В общем, я ей, такая, рассказываю все вот это. Что, мол, отстала, в группе мой жених и все такое. Она меня обматерила сначала, а я тогда ее тоже обматерила. И сказала, что вообще не просила вмешиваться. Но тетка уперлась. Взяла меня за шкирку и потащила куда-то. Представляете, картина, да? Сочи, аллея такая вся с цветочками, пальмы развесистые. И меня с рюкзаком и зареванной рожей тащит тетка, похожая на пестрый гриб со шлюшечным макияжем.
— А гриб-то почему? — фыркнул Бельфегор. Потом не выдержал и все-таки заржал.
