Я благоразумно помалкивал. Мне как-то повезло в жизни ни разу не сталкиваться с подобными твердолобыми барышнями, а когда кому-то из друзей вот так «везло», то как-то даже всерьез не воспринимал. И вот сейчас я смотрел, как Ева мягко и певуче пытается успокоить Оксану, судя по трясущимся губам, вот-вот разрыдается, слушал ее логичные аргументы, как она убеждает девушку, что может лучше не пытаться пробивать стены лбом, а просто сесть на поезд и уехать обратно в свой Питер. Ну, Питер же! Прекрасный город, культурная столица, по сравнению с ним, Новокиневск — это глухая провинция. Людей, опять же, живет больше, шансы встретить свою вторую половинку выше. И вообще…
Оксана сначала вроде слушала, что Ева ей говорит, но в какой-то момент ее губы перестали подрагивать, в глазах зажглась решительность и злость. Она оттолкнула руку Евы и гордо выпрямилась. Ну, настолько гордо, насколько позволил ее неудобный рюкзак.
— Ты все врешь! — заявила она. — Наверное, сама на моего Максима нацелилась, да?
Ева так опешила, что даже не нашлась, что на это ответить.
— Знаете что… — Оксана уперла руки в бока и зло посмотрела на нас. — Я ни единому слову вашему не верю. Вы просто хотите разрушить наше счастье, потому что я вам не нравлюсь, вот.
Оксана шагнула ко мне так угрожающе, что я чуть было не отшатнулся.
— Куда вы едете? — с напором спросила она.
— В Сочи, — не задумываясь, соврал я. И сразу же подумал, что надо было назвать какой-нибудь еще более отдаленный населенный пункт от тех мест, куда мы собираемся. — Дикарями, так что точнее сказать не могу. Будем где-то за городом, наверное. На берегу.
— Хорошо, — кивнула Оксана. Прозвучало это довольно зловеще. Она поддернула рюкзак на своей спине, бросила на Еву уничижительный взгляд, резко развернулась на каблуках и помчалась обратно к остановке на первой космической скорости.
— Ужас, — выдохнула Ева. — У нее такой взгляд, что мне не по себе…
— Ага, прямо натуральный сталкер у Макса завелся, — кивнул я.
— Сталкер? — Ева с недоумением посмотрела на меня. — Это же из Стругацких? А при чем тут Оксана?
«Хм, опять временные нестыковки, — подумал я. — Термин вовсю будет использоваться в моем прошлом-будущем, но здесь в девяностых о его существовании даже не подозревают. Впрочем…»
— Это такой термин в западной психологии, — сказал я. — Или в криминалистике даже. Обозначает болезненное преследование, вот типа как у Оксаны с Максом получается.
— Да уж, на психолога учусь я, а ты мне какие-то новые термины рассказываешь, — засмеялась Ева.
— У меня в мозгу порой застревают очень странные вещи, — засмеялся я. — Ну что, поехали к твоему папе?
— Да, поехали, — кивнула Ева и снова бросила тревожный взгляд в сторону остановки. Туда как раз подошел троллейбус, и Оксана со своим рюкзаком вломилась в него самой первой.
Я припарковал машину рядом с домом Евы, в очередной раз подумав, как же круто здесь, в самом начале девяностых, быть водителем. Парковочных мест в любом месте города — дофигища, во дворах машины еще не паркуют друг у друга на головах. Кроме моей «четверки» во дворе евиной «свечки» сиротливо притулился одинокий запорожец, остальные места в двух «карманах» были свободны. Красота же!
— Или, может, не надо ничего пока говорить… — Ева подняла голову и посмотрела наверх, на свои окна. — А может, его дома нет?..
— Да как скажешь, милая, — усмехнулся я. Закрыл машину, обошел ее кругом и ободряюще обнял Еву за плечи. — Это же наша с тобой жизнь, поступаем, как хотим.
— Нет, он точно дома, — вздохнула Ева. — А я-то надеялась… Все-все, я уже не ною. Пойдем наверх, пока я не передумала!
Мы, не сговариваясь, сорвались с места и до лифта домчали бегом. И всю дорогу до этажа обнимались. Рядом с дверью решительность Евы снова начала давать сбой. Она замерла на несколько секунд. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Сначала потянулась к кнопке звонка, потом передумала и достала из сумочки свои ключи.
Тихонько скрипнула дверь. И сразу же стало понятно, что Леонид Карлович дома не один. С кухни раздавались громкие голоса. Гость отца Евы был весьма громогласным. Ну и знакомым, разумеется. Дядю Вову несложно узнать.
Ева схватила меня за руку.
— Все отменяется! — прошептала она.
— Что так? — удивился я.
— Не хочу при дяде Вове говорить, — прошептала Ева. — Потом расскажем, когда вернемся. Или с приглашением вообще…
— О, Евушка, это ты! — Леонид Карлович распахнул радостные объятия. — И Володя! Проходите на кухню, мы тут как раз про вас вспоминали!
— Нет-нет, пап, я на пять минут, — быстро ответила Ева. — У нас самолет скоро, а я хотела тетрадку свою взять.
— Ты же говорила, что вы на море едете, какая еще тетрадка тебе нужна? — засмеялся Леонид Карлович. — Ты что, в отпуске тоже собираешься учиться?
— Да нет же! — Ева изобразила смущенную улыбку. И даже слегка покраснела. — Тетрадку с моими старыми стихами. Хочу с собой взять. Вова, подождешь меня тут, ладно? Я быстро!
