— Сказал, что хочу, чтобы ты привезла своего сына в Новокиневск, — повторил Макс. — У меня есть трехкомнатная квартира. И пока у нас не появятся собственные дети, он будет жить в отдельной детской, как король. Я даже…
— Какие еще дети? — голос Оксаны стал противным и пронзительным. — Ты что, хочешь запереть меня дома, чтобы я спиногрызов выкармливала, как свиноматка какая-то⁈
— Но у тебя же есть ребенок, — Макс отступил на шаг от Оксаны и посмотрел на меня. Слегка беспомощным взглядом.
— Да какое твое дело, что у меня есть⁈ — Оксана замахнулась, будто собираясь ударить Макса. Тот отступил еще на шаг и уперся спиной в стойку. — Ты хоть представляешь, что это такое — возиться с мелким говнюком? Особенно, когда все твои подружки бегают на свидания и дискотеки⁈ А ты не можешь, потому что у тебя этот слюнтяй на руках! И его надо кормить! И пеленать! И жопу ему еще мыть постоянно! Да чтобы я еще раз…
Тут Оксана замолчала на половине фразы и уставилась на Макса. Она закрыла рот обеими руками.
— Максим… — сказала она хриплым голосом. Шагнула к нему и протянула руки.
Но он отстранился, поднырнул под несостоявшиеся объятия и отошел к нашему столу.
— Максим, прости пожалуйста, — плачущим голосом сказала Оксана. — Я просто… Максим, я думала…
Оксана предприняла еще одну попытку приблизиться к Максу, но тот отшатнулся с таким брезгливым выражением на лице, что даже меня слегка передернуло.
И лицо Оксаны снова поменялось. Только что было жалостливым и несчастным, и буквально в секунду исказилось в злобную маску. Побледневшие губы кривились и подрагивали, навернувшиеся было слезы на глазах высохли.
— Да кому ты нужен вообще! — вдруг заорала она так оглушительно, что если бы на потолке кафетерия была штукатурка, то она бы точно посыпалась нам на головы. — Да ты без твоих богатеньких родителей вообще никто! Бас-гитарист, фу. Да надо мной все подруги будут ржать, если я замуж за бас-гитариста выйду! Знаете анекдот⁈ Хотя откуда, вы же все такие правильные, что мне аж тошно…
Ненавидящий взгляд метался по кафе.
— Рыжее ничтожество… Жирный придурок… — ядовитые слова сыпались из ее рта, вперемешку с отборным матом. — Хрен самовлюбленный! Слепой урод, ты хоть знаешь, что вся группа тебя ненавидит, бездарность⁈ Ой-ой, а тебя вообще непонятно как на сцену-то пустили, чмо очкастое! Ну что вылупилась, шлюха⁈ Интресно, ты с ними со всеми спишь или по очереди⁈
И наконец мечущийся луч ненависти добрался и до меня.
— Это все ты виноват, да? — ноздри Оксаны раздувались, кожа покрылась красными пятнами. — Да, точно ты. Что ты с ними такое делаешь, что они у тебя с рук едят все⁈ Интересно, если ты им прикажешь с крыши прыгнуть, они прыгнут⁈
Потом ее внимание снова вернулось к Максу.
— Думаешь, я такая влюбленная дурочка, да? — губы ее кривились на еще больше подурневшем лице, как червяки. — Типа, ты такой офигенный, что я из-за тебя половину страны на уши поставила, да⁈ Такая любовь, такая любовь! Да я с самого начала знала, что ты мажор, понятно тебе⁈ И если бы не это, я бы вообще тобой не заинтересовалась никогда. Ты же никто! И звать тебя никак без твоей мамашки!
Она остановилась, тяжело дыша и озираясь. Увидела все еще стоящую на стойке чашку из-под кофе с остатками гущи на дне. Схватила ее и плеснула в сторону Макса. Потом швырнула чашку в стену и стремительно умчалась на выход.
— Такое вот гадание на кофейной гуще, — ошарашенно пробормотал Макс, пытаясь стряхнуть с футболки коричневые крапинки и пятна.
— Нифига себе Санта-Барбара! — обалдело выпалил Гарик. — Слушай, Максон, тебя как угораздило с таким крокодилом-то связаться? Я думал, что ты по красивым телочкам в основном…
— Тамара, давай я заплачу за чашку, — сказал я и потянулся за кошельком.
— Ой, да ну, глупости какие! — отмахнулась Тамара. — Максим, давай я тебе коньячку налью? Или может водочки лучше, а?
— Эй, никакого коньячку, нам еще работать сегодня! — возмутился Астарот.
— Тогда как отработаете, заходи, — Тамара по матерински так погладила Макса по голове. — И коньячку налью, и покалякаем по семейному. Вот же стерва-то какая… Про детей так ужасно! Максим, ты не переживай только! Это хорошо, что она сейчас ушла, если бы присосалась такая пиявка, потом от нее было бы избавиться ой как трудно…
— А у нее правда сын есть? — спросил Астарот. — Не знал вообще!
— Она еще и замужем до сих пор, — хмыкнул я.
Тут в кафешке поднялся шум. Все говорили сразу, и возмущенные «ангелочки», которых только что всячески обозвали. И оказавшиеся невольными свидетелями этой отвратительной сцены мужики из «Рандеву». Эти в основном пытались Макса подбодрить. Рассказывали про змеючесть женской природы, делились своим опытом общения с такими вот меркантильными сучками. Ну да, они же реально небедные ребята, так что хорошо понимают, о чем говорят.
А я вдруг вспомнил про Ширли, прошлую девушку Макса. Ну, точнее, не его девушку, а девушку солиста «Пинкертонов», но там тоже случилась похожая сцена. С вываливанием в лицо вонючей субстанции, которую некоторые почему-то выдают за правду.
