— Тогда сам познакомлюсь, — Боба расплылся в улыбке, которая на его роже смотрелась скорее жутковато.
— Нормально прошел на концерт, проблем не было? — спросил я.
— Да не, мы с братанами честно заплатили тем хмырям на входе, — отмахнулся он. — Чин-чинарем, во! — он продемонстрировал тыльную сторону ладони, на которой имелась уже чуть смазанная печать.
— Надо было меня позвать, я бы бесплатно провел, — сказал я.
— Да не кипишуй, милостыню не просим! — Боба заржал и хлопнул меня по плечу. — Мы же со всем пониманием. Покажь, кстати, в какой стороне коробки?
— Какие коробки? — сначала не понял я. Закрутился, что даже забыл про дурацкий «Слънчев бряг», который Колямба тут на хранение оставил. Притупилась бдительность. Слишком уж гладко все идет пока… Я хлопнул себя по лбу. — А, точняк! Коробки. Вон там в углу стоят, видишь?
Я вытянул руку, показывая, где именно. А Боба продолжал смотреть на сцену.
— Эй, Боба! Ау? — я тряхнул его за плечо.
— Да погоди ты, не горит! — отмахнулся он. — Я все жду, когда эта цыпочка журналы свои уронит…
— Ну да, это точно важно, — хохотнул я и тоже принялся смотреть на то, что там происходило на сцене.
«А Жан неплохо подготовился…» — подумал я, глядя как мой приятель-журналист развел бурную активность и устроил лотерею с вопросами-ответами. Журналы «Африка» в качестве призов. Несколько штук он держал в руках и размахивал ими, призывая публику к правильным ответам. А последние два — суперприз. Понятно, которые. А еще я подумал, что хорошо, что журналами прикрывается не Ирина. А то неудобно могло получиться.
— Уооо! Это нечестно! — обиженно взвыл Боба, когда последние два журнала покинули свое почетное место.
— Что это нечестно? — заржал я. — Одежды-то нет!
— Но что за раскраска еще? — Боба даже кулаки сжал от обиды. — В натуре, как детский сад!
Но публика была счастлива и бесновалась. Грудь девушки прикрывал густой бодиарт в форме африканского континента. Точнее, двух континентов. Смелая девица махала руками и рассылала всем воздушные поцелуи.
Так, пора снова на сцену. Судя по одетым в драные защитные кители и темные очки товарищам, которые засуетились у задника сцены, группа уже готовится.
Я забрался на сцену и навис над все еще болтаюшим в микрофон Жаном. Тот продолжал рассказывать о том, какой замечательный будет у него журнал, как он там много и изобретательно будет освещать жизнь рок-тусовки и проблемы молодежи, и все такое прочее. Мол, ищите у распространителей, спрашивайте, передавайте друзьям и все такое. Уже начал повторяться, но отдавать микрофон все равно не хотел. Я начал корчить страшные рожи, высовывать язык и кривляться. Среди публики начались смешки, в меня стали тыкать пальцами. Фронтмен «Пиночета», тощий парень в темных очках и защитном кителе с оторванными рукавами на голое тело, подключился к моей игре и тоже навис над Жаном. Тот, наконец нас заметил и оскся на полуслове.
— Это военный переворот, мсье Жан, — угрожающим тоном прокричал я. — Отдай микрофон, и никто не пострадает!
Жан заржал и поднял руки вверх. Я аккуратно забрал из его руки микрофон и оскалился типа в улыбке. Отсек, что Наташа весело болтает с Бобой и демонстрирует ему свою бутылку с самогоном на бедре. Так, ясно, у них там все хорошо.
— Всем оставаться на местах и сохранять спокойствие! — прорычал я, положив руку на плечо фронтмена «Пиночета». Тот тоже оскалился и помахал всем рукой. — Напоминаю, чтобы все прошло чики-пуки, всем нужно выучить одну кричалку. Повторяйте за мной! В этом мире лучше нету Аугусто Пиночета!
Самые активные зрители резво подхватили, раздались вопли, и уже было не разобрать, поклонники ли это, или просто всех накрыл расколбас. Я отдал микрофон солисту, потом отдал ему честь на американский манер и спрыгнул со сцены.
Пусть зажигают, я свое дело сделал…
Панки в нашей провинциальной глубинке не выбривали себе ирокезы, просто лохматили волосы и ставили дыбом на мамин лак для волос. И музыка у них была… скажем так… сильно на любителя. Разобрать, что именно там орут в микрофоны поклонники чилийского диктатора было сложно. На самом деле, прогресс определенно был. Когда я в первый раз всю эту тусовку увидел, отличить «Пиночетов» от каких-нибудь «Кустов-колдунов» или «Мзды опоссума» было почти невозможно. А сейчас у них явно появился стиль, костюмчики эти, значками увешались по самые уши, очки темные. Кто-то заделался их стилистом, или сами додумались?
Еще бы пели разборчиво, цены бы им не было… Я сначала попытался, потом махнул на это рукой. Народу норм, значит и мне норм.
— Вова! — выдохнула мне в ухо Лена и обхватила меня руками со спины. — Ты так изменился, я даже не представляла, что ты станешь таким… таким…
— Лена, у тебя точно нет других дел? — хрипло-бандитским голосом проговорил я, освобождаясь от ее цепких объятий. Пришлось даже усилие над собой делать, чтобы грубо ее не оттолкнуть. Никогда не любил людей, которые трогают руками безо всяких на то оснований, а конкретно Лена уже очень много телодвижений сделала, чтобы меня выбесить.
Выдох-вдох.
