Напомнил себе еще раз, что я взрослый мужик, а Лена — малолетняя дурочка с какими-то фантазиями на мой счет в голове. С одной стороны, меня вроде бы не должно парить ее душевное благополучие, с другой — обижать девушек все-таки западло.
— Руки убери от моего парня, — довольно невежливо сказала Ева. На лице — прямо-таки все льды Арктики и Антарктики.
— А что ты мне указываешь? — гордо вздернула подбородок Лена. — Он не твоя собственность! Штамп в паспорте покажи!
Ева медленно приблизилась и что-то сказала Лене на ухо. Та дернулась, бросила на меня быстрый взгляд и быстро ретировалась, проталкиваясь через тусящих вокруг зрителей.
— Что за магическое заклинание ты ей сказала? — спросил я у своей музы, обнимая ее за талию.
— Что у нее тушь размазалась, — фыркнула Ева. — Она что, правда у тебя дома живет?
— Ага, — кивнул я. — И еще ее родители. У тебя какие-нибудь знакомые случайно квартиру не сдают?
— Хм… — глаза Евы затуманились. — Отец недавно что-то такое говорил. Если нужно, могу спросить…
— Ооо… — я положил голову Еве на плечо, но тут же осознал свою ошибку. На белой блузке моей музы расплылось мокрое пятно. — Это очень важно, правда! Но я могу забыть, что спрашивал. Напомни мне, ладно? Когда все закончится…
— Договорились, — серьезно кивнула Ева.
«Какое адекватное сокровище мне досталось, — с умилением и нежностью подумал я, разглядывая точеный профиль Евы в мигающем свете. — Сцена ревности сейчас была бы ну категорически неуместна…»
Следующие панки косили под «Сектор Газа», и даже выволокли на сцену бас-балалайку. Только играть на ней никто не умел, она была просто для антуража. Потом панков сменили заунывные псевдоэтнические мотивы, с флейтами и треугольником. Потом вышли те самые парни, за которых просила Света.
Фронтменом у них был светловолосый парень с очень эльфийской внешностью. Толкиенисты бы такого наверняка к себе с распростертыми объятиями приняли…
— Тысячеликий вождь
Не оставь меня в тоске
Будет снег, будет дождь
Будут следы на песке…
В клубах дыма
Взгляд невинный
Оторви этот день
И выбрось.
Снова мимо,
Ты неумолима!
Возьми свою тень,
О которой вчера молилась…
Парень был неплох, пожалуй, лучший вокал из всех сегодняшних. Профессиональный такой поставленный голос, даже корявые микрофоны его испортить не смогли. Надо будет спросить у Светы, он от природы такой талант, или где-то учился.
— Что там еще за шум? — спросил Бельфегор, вытягиваясь на месте и пытаясь заглянуть поверх голов зрителей.
— Ну вот и началось… — прошипел я. — Наташа, следующих сама представь, а то у нас проблемы…
Ну да, шум возник именно в той стороне, за которую я и опасался. И именно такого нездорового характера — допившие принесенные алкоголь зрители, слегка подуставшие от музыки, отошли в темный уголок, присели на коробки, прикрытые дерюжкой. Ну и довольно быстро обнаружили, что под ними не просто так коробки, а прямо-таки сокровище! Начало нездоровой движухи я не видел, но легко могу себе представить. Первый, обнаруживший это дело говнарь вытащил бутылочку тайно, резонно подумав, что там этого добра много, никто и не заметит. «Где взял⁈» — предсказуемо спросили те, с кем он щедро поделился добытым бухлом. «Там еще много! Только тссс!»
И уже через пять минут про этот Клондайк стало известно всем желающим халявного бухла. Каковые к горе ящиков немедленно и потянулись. А ввиду живости характера и буйности нрава, сохранять тишину не сочли нужным.
Именно эту картину я и застал, когда скачками примчался в этот темный угол.
Несколько волосатых говнарей, бухих, разумеется, размахивали бутылками в каждой конечности и орали несвязное.
— Эй, обсосы! — прорычал я. Не из-за эмоций, просто голос у меня теперь был такой. — На место поставили бухлишко быстро!
— Это почему еще?
— А чем докажешь, что я с собой не принес?
— Да лаааадно тебе! Чего кайф-то обламываешь…
— Рожи порасшибаю, — я придвинулся ближе и извлек нераспечатанную еще бутылку из руки одного из «добытчиков». — На место все вернули, сказал! И быстро, твою мать!
— Отвали!
— Что раскомандовался⁈
— Эй, верни бутылку, это мое!
Обделенный начал размахивать руками, схватился за мою майку, которая предсказуемо затрещала и порвалась в нескольких местах. Блин, вообще я этот спецэффект не для этого номера программы готовил! Я без замаха пробил наглому бухому типу по почкам.
К нам начали стекаться всякие заинтересованные лица, кто-то под шумок вытащил из распотрошенной коробки еще одну бутылку. Нда, меня одного для обороны кучи бухла будет маловато. Ну или придется начинать драку, чтобы зубы захрустели. И даже это может не помочь, бухие уже все.
— А ну отошли, ннна! — безжалостно распихивая толпу волосатиков и примкнувших к ним студентиков с осоловелыми глазами, ко мне как ледокол пробирался Боба. А за ним следом — еще пара мужичков такого же неприветливого вида. — Кому сказал, мля, уроды тупорылые⁈ Грабки убрал, козел волосатый, а то поотрываю!
