– Только 27 лет…, – прошептала Вера, – тебе уже 27 лет! А я не молодею. Мне бы хотелось уже поделится опытом с кем-то, я бы ее всему обучила, – Вера начала мечтать и не заметила, как ее мысли произнеслись в слух.
– Так, мам, может ты наконец успокоишься? Пожалуйста, поговори с тетей Машей. Она же твоя сестра, – Борис посмотрел на маму таким жалостным взглядом, что она не удержалась.
– Хорошо, сын. Но ты пообещай. В ближайшее время, у тебя хотя бы девушка появиться. Я же волнуюсь. Тебя только с учебниками и пишущей машинкой вижу, – пошла на уступку Вера.
– Соглашайся, Борь, она же не успокоится, – пробурчал Гарри и стал доедать рыбу с овощами.
– А ты, сына плохому не учи! Ишь, какой! Портишь моего мальчика! Ему нужна девушка, чтобы поддерживала, ждала его, помогала и заботилась о нем, – Вера не заметила, как повысила голос на мужа.
– Так, все, мне это надоело! Спасибо за ужин, мам, – проговорил со злостью Борис, отнес тарелку в мойку и поднялся к себе в комнату.
– Довольна? Это все твои «русские» взгляды. Пора бы уже понять, что мы живем в Европе. Здесь другие люди, правила, принципы и жизнь. Вера, ты уже больше 20 лет здесь живешь, но «русское» в тебе слишком твердо устоялось. Откажись уже от этого. Дай сыну жить так, как он хочет, – Гарри посмотрел на Веру и взял ее за руку, – ну, только не плачь, ты же знаешь, я не могу видеть твоих слез, я сейчас тоже начну плакать, – Гарри протер глаза Веры рукой.
Ужин не задался. Борис лежал в комнате на кровати и размышлял, о консерватизме своей матери. И чего она пристала с этой женой? В конце концов, он не отказывался от женитьбы. Просто, он еще не встретил ту самую, ради которой он был бы способен на все. Борис перевернулся на бок и уставился на дверь комнаты. В нее постучался папа. Гарри открыл дверь, зашел в комнату и сел рядом с сыном на кровать. На его лице виднелась тревога и усталость. Он пришел, чтобы поговорить с сыном о его планах насчет поездки в Россию.
– Сынок, не обижайся на маму. Она у нас женщина эмоциональная, чувствительная и непредсказуемая. Сначала скажет, потом дуется на нас. Не бери в голову. Умом маму не понять, ее можно только любить, – сказал Гарри и улыбнулся, – знаешь, когда я привез твою маму в Лондон, уже на постоянной основе, она очень тяжело привыкала к новому укладу жизни. Но она старалась казаться настоящей европейской леди, – Гарри вспоминал об этом и на его лице не проходила улыбка, – однако, ее русские корни и акцент ее выдавали.
– Папа, расскажи, мне историю про маму, которая тебе очень запомнилась, – попросил Борис и сел на кровати, поджав ноги.
– Ооо…, – проговорил Гарри, – есть одна история. В общем, пошли мы с твоей мамой покупать продукты на рынок. Я предлагал ей зайти в супермаркет и купить все там, но она уперлась и начала кричать: «Нет, на рынок и точка. Я привыкла покупать на рынке. Там продукты дешевле и свежее. Меня так бабушка с мамой научили. А эти ваши супермаркеты, для ленивых и незнающих. Рынки для общения людей. К тому же, там можно торговаться. Я видела, как моя бабушка торгуется с продавцами, и они ей всегда уступали. Она была напористая женщина. С ней сложно поспорить», – Вера взяла меня за руку и потащила на рынок. Заходим мы на рынок. Твоя мама начинает выбирать себе жертву, – Гарри продемонстрировал «соколиный» взгляд своей супруги с легким прищуром, – и вот она ее выбрала. Она как настоящая хищница, крадется к жертве не спеша. Я со стороны наблюдаю, так как не хочу мешать ее охоте. По ней явно было видно, она это делала с азартом. И вот ей попадается этот несчастный китайский торговец. За прилавком сидел старенький, седой и высохший китаец, продает овощи, зелень и фрукты, – Гарри резко замолчал.
– Папа, давай дальше продолжай, – поторапливал Борис.
