– Борь, там потом такое началось, – Гарри стал смеяться, – ладно, собрались. Вот твоя мама подходит к этому китайцу и начинает на английском с русским акцентом спрашивать: «Сколько стоит картошка?», китаец ей отвечает: «3,5 евро за килограмм». Лицо Веры поменялось. Она начала что-то считать про себя. Потом перешла на пальцы рук. И спустя 3 минуты бормотания произнесла: «Так это грабёж! За картошку несчастную 3,5 евро! Я беру 5 килограмм по 2 евро. Максимум», – она поставила руки в боки и торги начались. Китаец ей отвечает: «Девушка, по 3,5 евро килограмм написано. Значит, по 3,5 покупай!», -китаец не хотел уступать. Тогда твоя мама меняется в лице, я вижу она уже закипает. Но я не понимал, что ее не устраивает. По мне так, адекватная цена, а она встрепенулась. И тут, она произносит: «Послушай сюда, старый, ты эту картошку не выращивал, похоже даже, купил где-то и занимаешься спекулянтством. Вот видишь этого джентльмена? Это мой жених, он работает в министерстве. Одно слово и ты уже завтра депортирован на родину», – Вера сверлила взглядом бедного старика. И он сдался, мало того, что он продал ей картошку по 2 евро, так и еще бесплатно отдал зелень, пару килограмм яблок, причем она выбрала самые дорогие, еще там какие-то овощи. И вот, она идет вся такая довольная. Она же этого старика победила. В ее глазах была гордость и довольство собой. Она смотрит на меня и говорит: «Ты видел, как я этого старика? А то 3,5 евро за килограмм картошки. Я как посчитала, сколько это в рублях, мне плохо стало», – я смотрю на твою маму и не могу уже сдерживать смех, – я говорю ей: «Дорогая, какие рубли? Мы с тобой в Лондоне. Ты посчитала, сколько будет в рублях и из-за этого сорвалась на бедного китайского торговца? О господи, ну, вы русские даете! Вера, пойдем быстрее, пока тот старик еще в шоке от тебя прибывает», – я взял пакеты с овощами в руки, и мы побежали на выход. Вера смотрела на меня округлившимися глазами. Ее лицо стало краснеть. Она ели слышно произнесла: «Так что же получается, я бедного китайца ограбила? Какой кошмар! Я правда забыла, что я не в Москве. Как стыдно же – она опустила голову и на ее лице появилось чувство вины, – может вернемся и дадим ему денег? А то мне не ловко». Я уже не мог сдерживать смех, но постарался сделать серьезное лицо и сухо говорю ей: «Ты хочешь вернуться, и чтобы этот китаец тебя засудил? Ты же в Европе, это тебе не Москва. Извинений будет мало. Наверно, он уже позвал полицейских, и они ищут женщину лет 25, с темными волосами и пакетом с 5 килограммами картошки», -я продолжал шутить над твоей мамой, но видимо, ей было не до моих глупых шуток. Она действительно поверила, что тот китаец пожаловался полицейским и они ее ищут. До машины мы бежали бегом, так как ей казалось, что за нами уже объявили погоню во главе с китайским торговцем. Она залетела в машину, вцепилась в пакет с овощами и начала кричать водителю: «Поехали быстрей домой. Я преступница!». Водитель смотрит на нее с недоумением, потом на меня, я, стараясь, сдержать смех говорю: «Карл, поехали без лишних вопросов. У нас в машине преступница международного уровня. Не подавай виду», – я посмотрел на водителя очень серьезным взглядом, какой только смог сделать. Твоя мама от страха вся побледнела, я слышал, как стучат ее зубы. Потом мы благополучно доехали до дома. Вера вылетела из машины и побежала домой. Я даже не пытался ее догнать, если бы не наша женитьба, то она могла бы стать легкоатлеткой. Я поднялся на этаж, зашел в квартиру, там стояла запыхавшаяся мама и, не успев, отдышаться произнесла: «Больше я на рынок не пойду. К черту эти продукты. В супермаркете ничуть не хуже». Мне хотелось подбодрить твою маму, но вместо этого я сказал: «Я же говорил тебе, солнце, рынок в Москве, к которому ты привыкла и рынок в Европе – это разные вещи. Надо было меня слушать. Теперь, мне придется звонить в Скотленд-Ярд и узнавать, не заявлял ли обиженный китайский торговец, на взбалмошную русскую девушку, которая его обманула и ограбила». Твоя мама закричала: «Прекрати, Гарри, мне и без этого страшно и стыдно!». И вот с тех пор, мы ходили только в супермаркеты и никогда не спорили с ценами на продукты, – Гарри закончил свой рассказ.
– Пап, это очень смешно. Мне кажется, я сейчас от смеха лопну. Почему ты не рассказывал эту историю мне раньше? – смеялся Борис.
