Мое сердце билось так сильно, что я отчетливо слышал каждый стук сквозь свой глубокий сон. Словно оно было готово вырваться наружу или разорваться на куски. И оно так билось не от того, что я потерял сознание или устал. Нет. Оно так билось… от страха. Билось быстрее и быстрее, не успокаиваясь ни на минуту. Я слышал голоса, плач, крики… Словно самый страшный кошмар, который я не могу увидеть, услышать, запомнить. Я его чувствую, и это чувство останется во мне клеймом. По спине пробегали мурашки. Я чувствовал холодный металл, касающийся моих ключиц и спины. Это заставило меня приоткрыть глаза и пошевелиться. Я вновь лежал на медицинском столе, прикованный магнитными наручами, без рубашки на теле. Меня окружили мои братья и сестры, лица которых я едва мог распознать. Первый, Вторая, Тридцатая, Тридцать Третья, Девяностый… Они все разглядывали меня с серьезными, шокированными лицами… или даже со слезами. Все вокруг меня кружилось и вертелось, и я не мог сосредоточить взгляда. Я не знал, что происходит, потому мне пришлось закрыть глаза, кривя лицо от головной боли.
«Что ты сделал с ним, Девяносто девятый?» — строгий голос Первого вернул меня на верную дорожку. Я слегка начал приходить в себя и вспоминать те моменты, когда я упал без сознания. Первое, что я вспомнил — Девяносто восьмую. Вздохнув, я выпалил наружу первую попавшуюся мысль, нагнувшись вперед.
— «Сестра ум…!»
Внезапно я почувствовал резкое движение и боль. Первый ударил меня. Ударил сильно и без сожаления.
«Что ты сделал с Шестьдесят вторым?!» — на этот раз он спросил меня громче, прижав меня к столу ладонью, сильно нажимая на грудь. Каждая деталь произошедшего начала проясняться в моей голове. Словно вспышки, я пересматривал все, что произошло со мной. Мне становилось не по себе от каждой новой детали, и я начал чувствовать головокружение и тошноту.
«Его сейчас вырвет.» — спокойный голос прозвучал за моей спиной. Голос знакомый, но я не помню… чей он. Меня потянули за правую руку, наклонив на бок, после чего меня вырвало. Я приоткрыл глаза. Семидесятый держал меня за руку и тянул на себя, держа в руках мусорный мешок серого цвета. Он закрепил мешок на клешнях и держал другой конец мешка в руке, давая мне выплеснуть из себя все в этот самый мешок. Когда я опустошил содержимое своего живота, он вновь положил меня на стол, активировав магнитный наруч, после чего ушел, взяв с собой мешок.
«Ты делаешь ему только хуже! Дай младшему брату собраться с силами.» — нежный, обеспокоенный голос Тридцать третьей заставил меня прислушаться. Я едва мог открыть глаза, переводя дыхание и кашляя, кривясь от противного, кисловатого привкуса во рту. Я лишь услышал громкий стук и легкую вибрацию стола у моих ног в качестве ответа на ее предложение.
«Он убил нашего брата! На кой-черт я должен…» — Первый выходил из себя, судя по его тону. Вот только другой, более громкий и звонкий голос, перебил его.
«Хватит быть таким тупоголовым дебилом и заткнись на пару минут! У нас тут и так черт и что творится, а ты еще хочешь все на младшего свести!» — эти гневные крики шли от Второй, которая тоже была… сама не своя. После этого… наступила неловкая пауза, но ее прервал голос Семидесятого.
— «Сестра. Помоги мне в наблюдении, пока Тридцать третья занимается своим делом.»
Наступила тишина. Я чувствовал легкое жжение и боль на своей щеке от удара Первого, и эта боль не давала мне полностью открыть глаза. Щурясь, я обратил внимание на Тридцать третью, которая, склонившись надо мной, пыталась сдерживать слезы и улыбаться. Следы слез можно было разглядеть на ее красноватых щеках.
«Ты в порядке, младший брат? Голова не кружится?» — в ответ на ее слова… Я ничего не сказал. Я молчал. Моя жизнь не была важнее жизни Девяносто восьмой. Меня буквально рвало изнутри, когда я думал о ней. Но я сдерживался.
«Девяносто…» — не успел я произнести и имени своей сестры, Тридцать третья быстро приложила руку к моему лбу, тихо шипя.
«Все хорошо. Сестренка в другом отсеке. Живая, слава богу. Не волнуйся.» — ее слова… они заставили мое сердце сбавить ход. Я чувствовал себя спокойнее. По всему телу прошлись мурашки, и я вздохнул, стараясь сдерживать слезы. Тридцать третья аккуратно вытерла единственную слезу с моей щеки, поглаживая мою грудь. Она отвела взгляд в сторону, словно взглянув на стоящего неподалеку Первого, после чего ее улыбка исчезла. — «Что случилось, братик? Что произошло?» Этот вопрос заставил меня оцепенеть. Я вспомнил, что моя сестра была причиной всех убийств и я… Я позволил себе спасти ее! Убить человека! Если я скажу правду, то меня признают убийцей Шестьдесят второго! Я встану в один ряд с ней! Закрыв глаза, я пытался надеть на себя маску лжи и хоть как-то сыграть на чувствах. Мне было стыдно и страшно, но других путей у меня не было.
«Он… он хотел убить…» — я начал плакать, даже не замечая нежных касаний Тридцать третьей. — «Он хотел убить… м-мою сестру. Я…»
