«Я… не могу смириться с тем, что меня считают мягкотелой. Я — ваша старшая сестра, но внутри… я совершенно иная, и я не могу это… изменить. Мною с легкостью манипулируют, как и моими сестрами. В этом мире… если я откажусь — меня заставят. К тому-же…» — Тридцать третья начинала лить слезы, а ее тон начинал становиться мягче и тише. Голос дрожал, как и руки, но она все равно продолжала разговаривать со мной и моей сестрой, не отрывая от нас глаз, улыбаясь — «Я делаю это для вас. Как сестра — я люблю вас. Я не хочу… чтобы… Мой братик был подопытным… кроликом… Чтобы моя сестренка носила в себе что-то живое… для незнакомых… чужих л-людей. Если этого… б-будет достаточно для того, чтобы… помочь моей семье — я готова. И н-не смейте отговаривать меня!» На ее последних словах, я проглотил все, что я хотел произнести. Может она и не звучала убедительно, а в ее словах не было красок, но я понимал ее. Понимал целиком и полностью. Я тоже… пытаюсь сделать все для своей сестры. Своей семьи.
«Мы… будем скучать по тебе, Сестричка.» — после этих спокойных, нежных слов, Тридцать третья поцеловала ее в щеку, а Девяносто восьмая начала дергать меня за рукав. Время пришло, но я не собирался уходить. Я должен был убедиться в том, что я не сделаю жизнь своей сестры еще хуже своими ошибками. Вытерев глаза рукавом, я наблюдал за тем, как моя старшая сестра, взглянув на меня в последний раз, дожидалась открытия дверей в сауну. Как только двери закрылись за ее спиной, я мог слышать глухие голоса и смех ее сестер:
«Ну и долго же ты!»
«Это что? Десерт?»
«Зачем ты принесла десерт в сауну?»
«Что ты…?»
«Я НЕ КУКЛА, ЧТОБЫ МНОЮ ИГРАЛИСЬ!» - громкий, истеричный крик Тридцать третьей заставил меня оцепенеть. А затем…
Семь секунд. Ровно через семь секунд после закрытия дверей прозвучал громкий, оглушающий хлопок. По полу прошлась легкая дрожь, в ушах звенело, двери в сауну были закрыты изнутри. Сестра прикрывала уши, закрыв глаз, упав на колени. Все произошло в мгновение. Пока я стискивал зубы, сдерживая громкий звон в ушах, я обернулся, наблюдая за тем, как открываются двери позади меня. Я уже подумал, что кто-то проходил мимо и услышал взрыв… Но я ошибся. Дверь открыл человек в белом халате. Он смотрел на меня, не перешагивая через порог. Я даже не успел взглянуть на его лицо, как он начал бежать прочь. Я побежал за ним.
«Стой!» — Крикнул я, ринувшись за ним, но «Белый» мгновенно исчез за углом. Он… словно не существовал. Словно это была… иллюзия. Звон в ушах не прекращался, и я начал замечать знакомые лица, появляющиеся в коридоре. Взрыв был достаточно громким, и некоторые братья и сестры прибежали на шум. Передо мной оказалась Тридцатая. Она что-то кричала мне, но я не мог услышать ее, стискивая зубы. Все, что я мог сделать — дрожащей рукой указать на двери в сауну, к которым уже прибежали братья. Они пытались открыть двери в саму сауну, которые были закрыты изнутри, но ничего не выходило. Все, что оставалось сделать — взломать замки. У них не составило труда сделать это, но они не ожидали увидеть… то, что произошло. Мою сестру увели в медицинское отделение, но я…
Я успел увидеть все. Вся комната была окрашена в багровый цвет, на стенах можно было заметить тусклый, едва заметный отблеск сафиритовых осколков. Тела сестер, и даже братьев, которые сидели в сауне в этот момент, были покрыты царапинами и ожогами. Некоторые осколки не просто впивались в их тело, но прошли насквозь. Они были везде. В глазах, горле, груди, ногах, руках, плечах, животе… На полотенцах можно было увидеть отчетливые, темно-красные следы, как большие, так и не очень. Но не это меня испугало. Не это заставило меня застыть на месте… На пороге безумия. Тридцать третья… Ее разорвало на куски. На стенах и полу можно было разглядеть обуглившиеся куски кожи, внутренности и кости Тридцать третьей. Конечности были раскиданы по всем углам и сторонам. Я… встретился глазами с ее… лицом. Расцарапанное, обугленное, изодранное до такого состояния, что можно было увидеть ее череп. Из одного глаза торчал осколок, а нижней челюсти не было вовсе. Одной этой картины хватило, чтобы полностью свести меня с ума. Грань безумия была пересечена. Я начал истерично кричать, стараясь пробраться через моих братьев внутрь, но Тридцатая… Она сделала ход первой, воспользовавшись инъектором. Мое сердце билось сильнее с каждой секундой, а голос слегка охрип, пока я старался выбраться из крепких рук моих братьев, сражаясь с ними, выбивая и расцарапывая себе путь вперед. Препарат подействовал на меня только спустя несколько секунд, за которые я успел натворить… немало бед.
Все картины произошедшего плавали в моей голове, показываясь вновь и вновь. Я не мог держать себя в руках. Я хотел вырвать эти воспоминания из своей головы. Хотел вернуться назад и… Я не хотел их видеть! Я не хочу их помнить! Я не хочу смотреть на то, как умирают близкие мне люди!
Когда это все прекратится?!
========== Часть 9. Родственные узы. ==========
