— Ни хера себе! — сквозь зубы процедил Павел и, потянувшись за увесистой монтировкой, что лежала у него в ногах, выбрался из машины.
Из остановившегося «Мерседеса» вышли трое сравнительно молодых мужиков — двоим лет по тридцать пять, третьему, рыжему, лет сорок. Молча осмотрев внушительную вмятину на дверце и огромную дыру, что зияла на месте лобового стекла, все трое также молча развернулись и направились к хозяину «Опеля», который глядел на исковерканный бампер и лобовое стекло, которое хоть и пошло паутиной, но держалось на месте.
— И шо ты нам скажешь? — процедил плечистый блондин, сидевший до этого за баранкой «Мерседеса». — Сам гроши на ремонт отдашь или вытряхивать придется?
— Вот же козлы! — выругался Крымов, приглядываясь к рыжему, которого уже где-то видел раньше. Однако понимая, что вся троица настроена довольно агрессивно, открыл дверцу и как можно спокойнее произнес:
— Слушайте, мужики, вы бы того, не очень. Сами виноваты. На такой скорости да на таком повороте…
— А ты бы закрылся, дядя, — процедил сквозь зубы все тот же плечистый блондин, направляясь к хозяину «Опеля».
Назревала драка.
Сплюнув под ноги, Крымов вылез из салона и встал под правую руку злобно настроенного блондина, который жаждал то ли крови, то ли денег. Его пассажиры стояли чуток в стороне.
— Я же тебе сказал, дядя, чтобы ты валил отседова. Или, може, непонятно што?
Говорил он вроде бы и по-русски, но с едва заметным украинским акцентом.
— Ну, во-первых, я тебе не дядя, а во-вторых, если бы у меня был такой племянник, то я бы уже давно сдал его мусорам. — Не выпуская из поля зрения блондина, руки которого уже сжались в кулаки, он повернулся лицом к таксисту. — Что делать будем?
— Как, что? Гаишников вызывать. Пускай определяют, кто прав, кто виноват. Я за этих козлов тачку чинить не намерен.
Видимо, среагировав на «козлов», блондин дернулся было к своему обидчику, но его опередил тот, что был постарше, рыжий. Что-то рыкнув на украинском, он движением руки остановил блондина и уже на чисто русском произнес:
— А может, по-доброму разойдемся? Зачем нам гаишников беспокоить?
Однако хозяин «Опеля» уже набирал по мобильнику номер Воронцовского ГАИ.
И тут случилось неожиданное. Бросив что-то резкое хозяину покореженного «Мерседеса», рыжий круто развернулся и нырнул в салон машины. Следом за ним двинулись остальные, и иномарка рванула в сторону центра.
— Козлы! — выругался Павел, провожая глазами иномарку. — Свидетелем будешь?
— Само собой, — буркнул Крымов и тут вдруг вспомнил, где он мог видеть рыжего хохла с приметным носом «уточкой».
Фоторобот предполагаемого убийцы Быкова, который ему показал Яровой!
И тут же в предчувствии неосознанной беды сжалось сердце…
Когда остановились у забора, за которым жил Кудлач, явно загрустивший хозяин «Опеля» выбрался за своим пассажиром из машины и, негромко ругаясь, стал ощупывать дышащее на ладан боковое стекло. Крымов тем временем уже сдвинул щеколду на калитке и ступил на посыпанную разноцветным гравием дорожку. Его никто не встречал, и он, с нарастающим чувством тревоги, заспешил по дорожке к дому, закрытому от посторонних глаз зеленью яблоневого сада. Когда подошел к крыльцу и поднял глаза на окна…
Он немало видел смертей, но то, что разглядел в окне ухоженного бревенчатого дома, заставило его застыть на месте.
Судя по тому, что кровь на земле под окном еще не просохла, и по тому, сколько мух облепили окровавленную голову убитого, можно было предположить, что смерть настигла Кленова не более получаса назад, и все это время он так и висел животом на подоконнике.
«Выходит, не успел», — промелькнуло где-то в подсознании, и Крымов, скрипнув от собственного бессилия зубами, резко развернулся и пошел к калитке. Тронул за плечо хозяина «Опеля», который, продолжая материться, осматривал изувеченный бампер с фонарем.
— Что, уже? — удивился Павел.
— Считай, что «уже». Теперь ты свидетелем будешь.
Оставив окончательно ошарашенного таксиста, потерявшего дар речи при виде убитого Кудлача, у окна и приказав ни к чему не прикасаться, Крымов отошел в сторону, соединился по мобильнику с Максимом:
— Слушай сюда, все вопросы при встрече. Только что замочили Кудлача, судя по всему, стреляли из снайперской винтовки. Срочно передай Яровому: убийцы — тот рыжий, что завалил Быкова, и еще двое хохлов на «Мерседесе». Думаю, будут сваливать из города.
Закончив разговор с Бондаренко, вернулся к окну, как бы прощаясь с Кудлачом, вздохнул скорбно и тихо произнес:
— Звони в ментовку.
— А… а вы?
— Звони! Скажешь, привез пассажира к Кудлачу, а тут такое.
Когда из-за поворота вылетела воющая кавалькада машин и Крымов увидел спрыгнувшего на землю Оськина, то даже перекрестился мысленно, понимая, что этот волчара теперь уже точно вцепится в него всей своей хваткой.
И не ошибся.
Оськин злорадно усмехнулся и, на ходу приказав двум операм надеть на Крымова наручники, настежь распахнул калитку. Явно довольный собой, направился по дорожке к дому. За ним гурьбой повалили воронцовские стражи порядка.
