Гарри с такой силой стиснул холодное кольцо, что поранил ладонь, но и это не остановило горячих слез, которые брызнули из его глаз. Он отвернулся от Делии, от всех, и смотрел поверх озера на лес; человечек у стола все еще лопотал, а Гарри заметил вдруг какое–то движение среди деревьев. Кентавры… они тоже пришли проститься с Дамблдором. Из–за деревьев кентавры не вышли, но Поттер видел, как они тихо стоят, опустив луки и глядя на волшебников. И ему вспомнился его первый, похожий на ночной кошмар поход в лес, первая встреча с существом, которым был тогда Волан–де–Морт, лицо этого существа и произошедший вскоре затем разговор с Дамблдором о том, что сражаться необходимо, даже потерпев поражение в борьбе.
«Главное – сражаться», — сказал тогда Дамблдор, — «снова и снова, только так можно остановить зло, пусть даже истребить его до конца никогда не удастся».
И, сидя здесь, под жарким солнцем, Гарри вдруг совершенно отчетливо увидел, что рядом с ним стоят люди, которым он был необходим: мать, отец и Дамблдор; каждый был полон решимости защитить его, однако теперь с этим покончено. Теперь он никому не позволит встать между ним и Волан–де–Мортом, пора проститься с иллюзией, от которой ему следовало отказаться еще годовалым, отбросить веру в то, что руки родителей способны оградить его от любой беды. От этого ночного кошмара пробуждения не будет, не будет утешительного шепота, уверяющего, что он в безопасности, что все это лишь плод его воображения. Последний и величайший из его защитников мертв, и теперь он одинок, как никогда прежде.
Человечек в черном наконец–то умолк и вернулся на свой стул. Гарри ожидал, что кто–то еще встанет у тела, кто–то еще, быть может, Министр произнесет речь, но нет, никто не двинулся с места. Потом вскрикнуло сразу несколько голосов. Яркое белое пламя полыхнуло, охватив тело Дамблдора и стол, на котором оно лежало. Языки пламени вздымались все выше и выше, заслоняя собой тело. Белый дым винтом поднялся в небо, создавая очертания странных фигур. Сердце Поттера словно остановилось на миг. Ему показалось, что он увидел радостно уносящегося в синеву феникса, но в следующую секунду огонь погас. Там, где он только что бился, стояла белая мраморная гробница, укрывшая в себе и тело Дамблдора, и стол, на котором оно покоилось. Снова испуганные крики – целая туча стрел взвилась в воздух, но все они упали на землю, не долетев до толпы. То было, понял Гарри, последнее прощание кентавров: повернувшись к волшебникам спинами, они уже уходили в древесную прохладу. И подобно им, водяной народ тоже медленно опустился в зеленоватую воду и скрылся из глаз. Гарри взглянул на Рона и Делию: Рон морщился, словно ослепленный солнечным светом, лицо Делии блестело от слез. Она смотрела на Гарри таким же пронзительным, горящим взглядом, какой он увидел, когда Блэк обняла его после того, как Слизеринцы выиграли Кубок по квиддичу, и Гарри осознал: в это мгновение они понимают друг друга до конца. И он наконец собрался с духом, чтобы сказать ей то, что был обязан сказать с той самой минуты, когда погиб Дамблдор.
— Делия, послушай, — негромко произнес он под все нараставший шумок разговоров, которые уже заводили поднимавшиеся со стульев люди. — Ты такая умная и хорошая, но я должен пойти один. Найти крестражи и уничтожить их. Сразиться с Волан–де–Мортом. И никто больше не погибнет, я не допущу этого.
Ее губы задрожали, и она всхлипнула так громко, что Поттер невольно зажмурился. Что–то внутри сломалось с этим всхлипом. Что–то, что было надломлено уже давно. Что–то, что держало мысли в порядке, перекрывало путь к хаосу и беспорядочным метаниям. Делия сглотнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а внутри ревет и бьет в ребра что–то большое и колючее, перехватывающее дыхание. Блэк прикусила губу, переводя взгляд с Поттера на ошеломленного Уизли. Рон вытер рукавом покрасневшие глаза, а Слизеринка лишь печально сказала:
— Я ждала от тебя этих слов. Но что ты собираешься делать?
— Загляну еще разок к Дурслям, так хотел Дамблдор, — ответил Гарри. — Но не надолго, после этого я покину их навсегда.
— И куда ты отправишься, если не в школу?
— Нужно с чего–то начать. Если Дамблдор был прав – а я в этом не сомневаюсь, – где–то еще спрятаны четыре крестража. Мне нужно найти их и уничтожить, а после взяться за седьмой обломок души Волан–де–Морта, за тот, что сидит в его теле, потому что именно я должен его убить. И если по пути мне подвернется Северус Снейп, — прибавил он, — тем лучше для меня и хуже для него.
Наступило долгое молчание. Толпа уже почти рассеялась, последние из скорбящих, уходя, по широкой дуге огибали монументального Грохха, по–прежнему обнимавшего Хагрида, горестные стенания которого разносились эхом над озерной водой.
— Разве ты еще не понял, что мы будем с тобой, Гарри? Это задание Дамблдор дал нам троим, — решительно кивнул Рональд.
— В доме твоих дяди с тетей, — тихо добавила Делия. — И потом, куда бы ты ни отправился.
