— Крестражи? — потягиваясь, спросил Гарри. Он не испытывал больше чувств, так часто обуревавших его в прошлом – волнения, любопытства, жгучей жажды до конца разобраться в тайне; он просто понимал, что, прежде чем им удастся хоть немного продвинуться вперед по темному, извилистому пути, на который они были направлены Дамблдором, необходимо узнать как можно больше информации и всю правду о замененном подделкой крестраже.
Крестражи еще таились где–то, их вполне могло быть четыре, и каждый требовалось найти и уничтожить прежде, чем появится хотя бы малая возможность покончить с Волан–де–Мортом. Гарри мысленно повторял их названия – так, словно само перечисление крестражей делало их достижимыми: «Медальон… кольцо… что–то еще принадлежавшее Слизерину и Когтеврану… медальон… кольцо… что–то еще принадлежавшее Слизерину и Когтеврану». Эта мантра день и ночь пульсировала в сознании Гарри; его сны были наполнены медальонами и таинственными предметами, до которых он никак не мог дотянуться, хоть Дамблдор, стараясь помочь, и протягивал Гарри веревочную лестницу, – едва Поттер начинал взбираться по ней, лестница превращалась в змей.
Записку, лежавшую в медальоне, они спрятали и больше не доставали. Делия бегала в библиотеку гораздо чаще любого ученика, которому нужно было написать домашнюю работу.
— Нет, — удрученно ответила она. — Я старалась, Гарри, но так ничего и не нашла. Кстати, есть парочка довольно известных волшебников с подходящими инициалами – Розалинда Антигона Бочкис и Руперт «Ампутатор» Брукстэнтон, но они нам не подходят. Судя по записке, похититель крестража знал Волан–де–Морта, а ни малейших доказательств того, что Бочкис или Ампутатор когда–либо имели с ним дело, я не нашла. Получается, что все–таки только Регулус Блэк и мог оставить эту записку. А если честно, я говорю… ну, о Снейпе.
Даже упоминание этого имени явно заставляло ее нервничать.
— И что? — горько осведомился Гарри, снова оседая в кресло.
— Ну, я вроде как была права в той истории с Принцем–полукровкой, помнишь мой учебник, я тебе рассказывала? — осторожно произнесла Блэк.
— Тебе обязательно тыкать меня в это носом? Ты что, не понимаешь, какие чувства он у меня теперь вызывает?
— Нет, Гарри, я о другом! — торопливо воскликнула Делия и поозиралась вокруг, проверяя, не слышит ли их кто. — Права я была в том, что книга когда–то принадлежала Эйлин Принц. Понимаешь, она была матерью Снейпа. Я перерыла все остальные старые номера «Пророка» и наткнулась на крошечное объявление о том, что Эйлин Принц выходит замуж за человека по имени Тобиас Снейп, а несколько позже сообщалось, что она произвела на свет…
— Убийцу! — выпалил Гарри.
— Эм… да, — подтвердила Слизеринка. — Так что отчасти я была права. Снейп мог гордиться тем, что он «наполовину Принц», понимаешь? Судя по напечатанному в «Пророке», Тобиас Снейп был маглом.
— Да, все сходится, — сказал Поттер. — Он разыгрывал чистокровного волшебника, чтобы втереться в компанию Люциуса Малфоя и прочих… совсем как Волан–де–Морт. У матери кровь чистая, отец – магл. Оба стыдились родителей, старались внушить людям страх, пользуясь Темными Искусствами, выдумали для себя звучные имена – Лорд Волан–де–Морт, Принц–полукровка… Как же Дамблдор не догадался?
Гарри замолчал, глядя в окно. Никак ему не удавалось отогнать от себя мысли о непростительном доверии, которое Дамблдор питал к Снейпу. Хотя, как нечаянно напомнила ему Делия, и он, Гарри, ничуть не меньше доверял. Сейчас мысль об этом была почти непереносимой. Они замолчали, каждый ушел в свои мысли, но Гарри не сомневался, что друзья его, как и он, думают о завтрашнем утре, когда тело Дамблдора обретет последний покой. На погребении Гарри никогда еще не бывал. Он не знал, чего ему ожидать, и немного тревожился из–за того, что может увидеть и какие им овладеют чувства. И гадал, сделают ли похороны смерть Дамблдора более реальной для него. Были минуты, когда ужас этой смерти грозил раздавить его, но их сменяли часы пустого оцепенения, в которые (даже несмотря на то, что никто в замке ни о чем другом не говорил) ему было трудно поверить, что Дамблдора действительно больше нет. Впрочем, Поттер не пытался найти какую–то мысленную лазейку, какой–то способ уверить себя, что Дамблдор может вернуться. Он лишь нащупывал в кармане камушек крестража, который носил теперь с собой повсюду, – не в виде талисмана, а как напоминание о том, что им еще осталось сделать.
***
