Блэк нутром чувствовала скептичный взгляд со стороны Ребекки и Блейза, сидевших в конце другого ряда.
— Просто не выспалась.
И не соврала. Хоть что–то приятное. Действительно ведь отвратительно спала. Но причину ему знать совершенно не обязательно.
— Дафна, твое долбанное перо лежит на долбанной парте. Разуй глаза.
Встала и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета, мысленно рисуя себе красноречивые переглядки друзей. Благодаря Салазара за то, что туалет для девочек расположен за углом, и она успеет до звонка. Но стоило сжать пальцами ручку двери, как та рывком потянула ее на себя, и лицо блондинки уткнулось в зеленый галстук, а легкие заполнил запах, от которого дыбом встал каждый волосок на теле.
Ясен цапень, это просто нужно уметь попадать в такие дерьмовые ситуации. Лучше бы она сидела и терпела головную боль за своей второй партой, чем теперь отскакивала от Малфоя, как ошпаренная.
И таращилась на него. Вот так. А он… что, даже не…
— Мерлин, Блэк.
О, боже, просто умри сейчас, чтобы не покраснеть еще больше. Сгореть заживо со стыда. Когда даже смысла в румянце не было, ведь Драко действительно не смотрел на нее. Только оттолкнул плечом, заставляя сделать еще один шаг назад.
Пошла с дороги. Примерно так это выглядело.
Зато идущая за блондином Паркинсон едва не просверлила лицо Блэк таким взглядом, что зачесались щеки. Не смотреть на них. Просто идти.
Иди, куда шла, Делия.
Он ведь даже головы не повернул. Что за хрень, Малфой?
Иди!
Моргнула, резко отвернулась. Переставляя негнущиеся ноги, с пылающим лицом пронеслась по коридору, заскочила в туалет.
Раковина, вода, долгожданная прохлада. Умылась. Кожа постепенно остывала.
— Черт, — шепнула она в мокрый ковш ладоней.
Девушка ударила руками по раковине. Потом еще раз. Зажмурилась. Больно. На ладонях красные пятна. Голос разнесся по блестящим в свете ламп стенам:
— Мерлин, помилуй, прошу.
Слизеринка тяжело дышала. Подняла взгляд, встретившись с собственными пылающими глазами в зеркале. На миг замерла. Выдохнула, расслабляя сжатую челюсть. Начала успокаиваться. Повернула вентиль.
Мысли опускались. Прекратили метаться.
Однако звон колокола порушил такую еле устоявшуюся тишину. Нужно было возвращаться в класс. Встречать на себе недоумевающие взгляды.
Она влетела в кабинет подобно вихрю. Уселась на свое место, стараясь не обращать внимания… ни на кого.
Профессор Бинс витал возле доски.
— Запишите тему сегодняшнего урока – «Восстание Гоблинов XVIII века».
***
Тишина в школьном коридоре, если подумать, не является чем–то необычным. Но первое впечатление, все же – оцепенение. Не такое, когда ты чего–то испугался, нет. Это оцепенение было скорее ступором или удивлением, чем–то на подсознательном уровне. Вездесущая пустота, отсутствие хоть каких–либо признаков того, что всего несколькими часами ранее здесь можно было задохнуться от перенасыщения запахами и звуками. А сейчас почти восемь часов вечера, усиленные меры безопасности, ни одного ученика в длинных коридорах. Лишь невысокая светловолосая девушка, ученица факультета Слизерин и староста школы брела по замку.
Каждый раз, проходя по коридорам, блондинка не переставала удивляться – как величественна и прекрасна школа. Хогвартс, прежде всего, ее дом. Здесь Слизеринку уважали, но держались на расстоянии, кроме тех, кто хоть раз лично разговаривал с Делией и видел в ней не горделивую зубрилу, а добрую и преданную учебе девочку. Всего шесть лет, но она уже не мыслила своего существования без лучших друзей, без любимых преподавателей и вообще представить себе не могла, что бы было, окажись она ничего не знающим маглом. Но привычное течение жизни нарушило внезапное волнение, накрывшее всю магическую Британию. Из волшебной тюрьмы Азкабан сбежал опасный преступник – Сириус Блэк. И он стал первым, кому это удалось. Казалось бы, чего беспокоиться, ведь Министерство Магии гарантировало безопасность волшебников и скорую поимку преступника. Все бы ничего, однако…
— Куда это ты направляешься, девочка? — один из портретов на стене внезапно проснулся.
Худощавая дама поправила шаль на плечах и с легким прищуром уставилась на Делию. Блондинка молчит. А потом – снова торопливые шаги. Лестницы. Страх. Укоризненные лица с портретов, которые разбудил звонкий голос мадам с шалью. Они все знают. Они осуждают тебя. Ты дочь убийцы. Вся школа говорит о тебе.
По спине пробегают мурашки, а губы начинают дрожать оттого, что голоса, эти вечные, перешептывающиеся между собой голоса, они правы.
Вздох срывается с губ, и Блэк на трясущихся ногах спускается на нижние этажи, дрожащим взглядом окидывая темные коридоры, оставшиеся позади.
Портреты с лицами. Эти лица повсюду. Следят своими живыми глазами из старых рам.
Статные, достойные. Ступающие когда–то своей величественной походкой по этим коридорам. Не опускающиеся до такой низости, как самобичевание. Жалость к себе. Слезы.
Девушка зажмурилась, толкая тяжелую дверь. В лицо тут же ударил холодный воздух.
Мерлин, помоги.
