«Должно быть проведено жилищное строительство частично за счет капитального ремонта существующих зданий, частично – за счет сооружения новых. Необходимо будет разместить около 150 вновь приезжающих, частично вместе с семьями. Жилища должны быть обеспечены мебелью. Необходимо построить канализацию и расширить водопроводную сеть…»
И далее Юлий Борисович просит:
«Следует особо отметить, что специфические условия работы – удаленность от Москвы и изоляция от внешнего мира – должны компенсироваться для работников, с одной стороны, хорошей организацией работы, первоклассным лабораторным оборудованием и мощными мастерскими и, с другой стороны, улучшенными по сравнению с другими местами бытовыми и культурными условиями: хорошие и удобно оборудованные жилища, спортплощадки, библиотека и т. п. Без создания этих условий будет крайне затруднено как привлечение кадров, так и их эффективное использование».
Пройдет совсем немного времени, и города, окруженные колючей проволокой, будут называть «городами, где социализм уже построен, а сейчас заканчивается создание коммунизма», и многие тысячи жителей окружающих сел и деревень будут с завистью (а подчас и с ненавистью) смотреть, как живут люди за колючей проволокой. Им будет казаться, что там созданы райские условия. Впрочем, во многом они правы: в голодной, разрушенной войной стране, во время страшного голода на Украине, в закрытых атомных городах люди особо не нуждались – они имели все необходимое для работы и жизни.
Что же касается специалистов для создания оружия, то сотней, о которых просил главный конструктор, не обошлось.
Современный Федеральный ядерный центр, родившийся из КБ-11, превратился в крупный научно-исследовательский институт, в котором работает несколько тысяч человек. Саров – это теперь крупный город. Правда, до сих пор он окружен колючей проволокой…
Считается, что работа над водородной бомбой началась после испытания атомной, мол, именно тогда появились на «Объекте» И. Е. Тамм и А. Д. Сахаров. Безусловно, такая точка зрения имеет право на существование, однако идея о сверхбомбе появилась гораздо раньше, в то время, когда у молодого физика Андрея Сахарова еще не было даже комнаты, где он мог бы жить с женой и дочкой.
Директор ФИАНа академик С. И. Вавилов предложил подключить Сахарова к Атомному проекту, что позволит ему решить проблему с жильем.
Так и случилось: вскоре семья кандидата наук Сахарова получила комнату в центре Москвы.
А через несколько лет молодой доктор наук А. Д. Сахаров блестяще решит проблему, о которой научный руководитель «Объекта» Ю. Б. Харитон 1 января 1946 года напишет:
«4. Вопросы сверхбомбы.
Проанализирован вопрос о возможности использования легких элементов. Анализ экспериментальных данных о сечениях для ядерных реакций и теоретическое рассмотрение вопроса показывают, что в принципе возможна ядерная детонация легких элементов, причем наиболее подходящим веществом является тяжелый водород».
В 1952 году американцы испытали первое термоядерное устройство. Они доказали экспериментально, что сверхбомба возможна.
В 1953 году в СССР взорвана первая водородная бомба.
Кто же был первым?
Об этом физики и историки спорят до сегодняшнего дня…
А нужен ли такой спор и в чем его смысл?!
Кто может сделать бомбу?
Этот вопрос задавали себе многие руководители Атомного проекта. И однажды Берия попросил Курчатова и Харитона представить ему свои соображения. Понятно, что именно эти двое знали, кого привлечь к работе в КБ-11.
Письмо, направленное ими, весьма лаконично. В нем перечислено 11 человек, которых предстояло направить в КБ-11. Каждому из кандидатов давалась краткая характеристика. К примеру:
«6. Цукерман Вениамин Аронович.
