–
– Это было раньше, на заре атомного века, а сейчас схема подрыва более эффективная…
–
– То, что американцы его «попробовали», было известно. Но в то, что плутоний – делящееся вещество, верил только Курчатов. Именно верил! Никто в нашей стране не знал об этом. А вдруг это блеф? И когда строили «Маяк», то твердой уверенности не было… Это экспериментальное строительство, оно шло в чем-то «на скорую руку», потому что, повторяю, в плутоний верил только Игорь Васильевич Курчатов.
–
– Это случилось уже после того, как «Маяк» был практически построен… Но полной уверенности, что плутоний – делящийся материал, еще не было… На первом реакторе получили очень маленькие количества плутония, потом в «Девятке» сделали корольки, но пока никто не мог сказать точно: делится он или нет… То, что есть нейтронный фон, что это металл, – известно, но идет ли «размножение нейтронов», то есть возможна ли цепная реакция, еще экспериментально подтверждено не было…
Строка истории:
«Первый препарат плутония в количестве 73 микрограммов был получен глубокой ночью 18 декабря 1947 г. молодыми научными сотрудниками Р. Е. Картушевой, М. Е. Пожарской (Кривинской) и инженерами А. В. Елькиной и К. П. Луничкиной. Трехвалентный плутоний был светло-голубого цвета – это была голубая капелька в миллилитровой пробирке. На следующий день первый препарат плутония, полученный впервые в СССР в весовых количествах, по распоряжению И. В. Курчатова был передан в Лабораторию № 2 АН СССР В. И. Певзнеру для контрольных физических измерений. Передача состоялась в присутствии всех руководителей. Происходило все торжественно. Все были взволнованы этим большим событием – получением первого препарата. Однако не обошлось и без огорчений. К концу дня в лабораторию пришел взволнованный В. Б. Шевченко и объявил, что, как сообщили физики, препарат загрязнен. Мы здорово испугались. В. Д. Никольский начал выяснять, какие примеси попали в препарат. Он позвонил И. В. Курчатову, и тот сообщил ему, что в препарате обнаружена примесь в виде красной нитки. „Но, – весело добавил он, – препарат отличный, и физики довольны“.
Очень скоро удалось установить, что нитка принадлежит Раисе Евсеевне, которая в эти дни работала в красном шерстяном вязаном платье. После этого всем было запрещено появляться на работе в шерстяных вязаных вещах. Это распоряжение было очень легко выполнить, так как таких вещей тогда просто у многих не было».
–
– В определенной степени случайно. Я работал в Горьком. В ноябре 45-го приехал в Москву в командировку. Пошел на демонстрацию с факультетом МГУ, где раньше учился. Ко мне подошел профессор Сергей Тихонович Конобеевский и предложил поступить к нему в аспирантуру. Я сдал экзамены и меня приняли. Начал учиться, но очень скоро меня направили на «Базу № 10»…
–
