А-бомба. От Сталина до Путина полностью

– Не знаю причин, но Бочвар остался один… Я позвонил ему, пригласил к себе, мол, у меня собирается своя компания… Он согласился, сказал, что скоро придет… Впервые мы увидели Андрея Анатольевича в непривычной обстановке. Был он прост, весел. Потом стали играть в картишки – «веришь – не веришь». Посадили его между двумя симпатичными дамами, он увлекся, играл азартно – очень хотел обыграть своих соседок…

– А «духи» – охранники – где были?

– Я их не видел. Наверное, он от них сбежал…

– Даже в закрытом, совершенно секретном городе «духи» ходили рядом?

– И у него, и у Курчатова, и у Александрова, и у Харитона… Пожалуй, я впервые увидел Бочвара одного, обычно «духи» всегда были рядом – ведь Бочвар был одним из руководителей Атомного проекта… Кстати, ни Музрукова, ни Славского не охраняли. Только наука была постоянно под защитой… Бочвара начали охранять после того, как получили первый плутоний…

– Итак, отрываем дверь цеха № 4?

– Приоткрываем… Соседний завод «Б» получал раствор, содержащий плутоний. Он поступал в цех № 9, который располагался в соседнем бараке – это метров пятьдесят от нас. Он стоит и до сих пор… Там получали слитки, которые передавались нам… Кстати, тут и начиналась «главная секретность» – они не могли попасть к нам. Даже академик, знавший все и вся, не имел права придти к нам. Здесь была абсолютно закрытая зона.

– Почему именно здесь?

– Делались детали для бомбы. Принцип закрытости был столь строгим, что главный инженер или директор завода не имели права вмешиваться в технологию, более того, даже высшим руководителям комбината не положено было интересоваться деталями производства…

– Чуть раньше вы говорили о том, что не известно, делится плутоний или нет, однако на заводе «Б», где шли химические процессы его выделения, фон был страшный, и очень многие работники получали огромные дозы?

– Вы говорите о радиоактивности – она была высокой, а о делении плутония можно было получить четкий ответ лишь при достижении им критической массы…

– Но американцы взорвали плутониевую бомбу летом 45-го!

– Но мы-то не знали, что она именно из плутония! Разведка вроде бы сообщила, что американцы взорвали и плутониевую, и урановую бомбы, но полной уверенности не было – Берия считал, что нас могут обманывать… А потому все руководители, кроме Курчатова, не верили в плутониевую бомбу. До тех пор, конечно, пока она не взорвется… Впрочем, и до взрыва надо было показать, что мы имеем дело с делящимся материалом. И только когда мы начали получать большие слитки, то в лаборатории Русинова их начали изучать. Тут-то и обнаружили, что идет цепная реакция, то есть появляются новые нейтроны… Критмассу еще предстояло определить, но на душе стало легче, когда убедились: плутоний – делящийся материал…

– Тут и появилась легенда, мол, Сталину привезли шарик из плутония. Он спросил: «А как можно убедиться, что это тот самый материал?» Харитон сказал: «Пощупайте, он теплый…»

– Это выдумка!..

Строка истории (из воспоминаний М. Е. Пожарской):