В результате проделанной работы нами и нашими специалистами собраны ценные статистические, геологические и другие данные, а также добыты образцы руд и концентратов. Выполнив, таким образом, первую часть вашего задания, а именно установив современное состояние и перспективность Иоахимстальского (Яхимовского) месторождения руд А-9, мы приступаем к выполнению второй части задания, а именно – к переговорам в Праге через посла СССР тов. Зорина о взятии Иоахимстальского (Яхимовского) радиевого предприятия в концессию Союзом ССР или о других формах овладения яхимовским сырьем…»
Проходит совсем немного времени, и работы в Чехословакии резко расширяются. 15 марта 1946 года уже сам Сталин подписывает постановление по увеличению добычи А-9 на Яхимовском руднике. Туда перебрасывается новая техника, отправляются горные специалисты, расширяются геологоразведочные работы. Для Постоянной Чехословацко-Советской комиссии (такая форма сотрудничества была создана) выделяются «продовольственные карточки повышенной нормы на 700 чел.» и «продовольственные карточки особого списка на 200 чел.».
Голод свирепствовал на Украине, тяжелейшая ситуация складывалась в странах Восточной Европы, а потому Сталин лично должен был подписывать документ о том, сколько продовольствия выдавать рабочим, ИТР и служащим Яхимовского предприятия. В частности, с апреля 1946 года ежемесячно:
«…б) дополнительного питания:
спецпитания по списку № 01–50;
вторых горячих блюд со 100 г хлеба – 500;
литер „А“ с абонементом – 5;
литер „Б“ с сухим пайком – 25…»
В документах Атомного проекта теперь уран из Чехословакии упоминается часто – ведь он использовался и в первом атомном реакторе Европы, пущенным Курчатовым на окраине Москвы, и в первом промышленном реакторе, где нарабатывался плутоний для первой атомной бомбы, и в первой в мире атомной станции.
Создание атомного оружия – работа нудная, скучная и весьма бюрократическая. Об этом свидетельствуют протоколы заседаний Специального комитета при Совете министров СССР.
Для человека стороннего чтение опубликованных документов Атомного проекта, конечно же, особого интереса не представляет. Что ему скажут малоизвестные фамилии, непонятные термины или будничные распоряжения?! Однако если ты хотя бы слегка знаком с персонажами и событиями той драмы, которая стремительно развивалась сразу после войны, то сухие строки протоколов Спецкомитета сразу же превратятся в чтение увлекательное и необычайно интересное, так как они приоткрывают страницы истории нашей страны совсем по-иному, чем представлялось ранее.
К примеру, остановимся лишь на одном протоколе заседания, которое случилось 15 сентября 1948 года. Я взял его наугад, потому что невозможно что-то специально выбрать из сотен документов и заседаний – все они «на одно лицо», да и происходили регулярно – раз в неделю или три раза в месяц. «Повестка дня» такого заседания чаще всего определялась самим председателем Спецкомитета, то есть Лаврентием Павловичем Берией. А вернее, его немногочисленными помощниками, которые вместе с ним работали по Атомному проекту.
Небольшое отступление. Все документы и все заседания носят гриф «Совершенно секретно. Особая папка». Казалось бы, что еще можно придумать?! Но тем не менее записи протоколов заседаний Спецкомитета несут несколько иной гриф: «Строго секретно. Особая папка». Значит, понятия «совершенно секретно» и «строго секретно» чем-то разнятся?
Протокол № 69 относится к «строго секретным» документам…
Итак, 15 сентября 1948 года в Кремль приехали не только члены Специального комитета – Берия, Маленков, Вознесенский, Ванников, Завенягин, Махнев и Первухин, но и некоторые министры, их заместители, работники Совета министров СССР, Госплана СССР и Специального комитета. Из ученых были Александров и Минц (оба будущие академики).
Каждый из приглашенных участвовал только в обсуждении того вопроса повестки дня, к которому он имел отношение. Все толпились в приемной, ожидая приглашения в зал заседаний.
Как обычно, вел заседание Специального комитета Берия.
