ХIV. О заместителях начальника Лаборатории № 2 и научного руководителя комбината № 817…»
В данном случае речь шла об Игоре Васильевиче Курчатове. Вот текст этого решения:
«1. Считать необходимым иметь на комбинате № 817 двоих заместителей научного руководителя комбината акад. Курчатова.
2. Утвердить тт. Александрова А. П. и Мещерякова М. Г. заместителями т. Курчатова по научному руководству всеми работами Лаборатории № 2 и заместителями научного руководителя комбината № 817.
3. Поручить тт. Курчатову, Соболеву, Александрову и Мещерякову распределить работу т. Александрова по Институту физических проблем и Лаборатории № 2 и т. Мещерякова по Лаборатории № 2 и установке „М“ с таким расчетом, чтобы на комбинате № 817 было обеспечено постоянное присутствие научного руководителя акад. Курчатова И. В. и одного из заместителей (тт. Александрова или Мещерякова).
4. Поручить т. Ванникову согласовать окончательный текст настоящего решения с т. Курчатовым».
Главные события теперь разворачивались на Южном Урале, где начинался заключительный этап пуска промышленного реактора и получения плутония для атомной бомбы. Естественно, что Игорь Васильевич Курчатов все это время находился на комбинате № 817. Именно здесь сейчас решалась судьба советского Атомного проекта.
Кстати, именно поэтому на заседаниях Специального комитета, которые проводятся в Кремле, теперь чаще всего присутствует Анатолий Петрович Александров, а Курчатов приезжает в Москву редко и ненадолго – только по крайней необходимости.
Последний, 15-й вопрос заседания Специального комитета 15 сентября 1948 года посвящен автомобильным авариям, которые случились по вине двух очень известных ученых. В протоколе появилась такая запись:
«За последнее время в результате нарушения научными работниками Лаборатории № 2 АН СССР тт. Панасюком и Арцимовичем правил езды на автомашинах произошли две автомобильные аварии.
Научный сотрудник Лаборатории № 2 т. Панасюк взял у шофера служебной машины управление автомашиной, не имея на то права. В результате произошла авария, при которой сам т. Панасюк получил тяжелое ранение.
Зам. директора Лаборатории № 2 т. Арцимович также взялся управлять автомашиной, что привело к аварии, в результате которой сам т. Арцимович не пострадал лишь случайно…»
И далее Спецкомитет для предотвращения подобных случаев приказал всем руководителям организаций, институтов и лабораторий «принять меры, исключающие возможность передачи шоферами управления автомашиной сотрудникам вне зависимости от их положения и наличия у них прав на вождение машин». А следить за соблюдением этого решения должны были уполномоченные Совета министров СССР.
Это распоряжение Спецкомитета действует в закрытых городах и на предприятиях атомной промышленности до сих пор…
Впрочем, ничего особенного в этом я не вижу, потому что все проблемы, которые обсуждались в Кремле 15 сентября 1948 года, были решены – ведь ставились точные сроки, назывались конкретные исполнители и жестко контролировался ход работ.
А разве иначе можно что-либо сделать?!
Мне довелось побывать в Родопах дважды. И каждый раз мои болгарские друзья удивлялись: мол, почему меня так привлекают эти горы – ведь в них нет ничего необычного?!
Но у меня с Родопами «особые» отношения. Им я посвятил свою повесть «Звезда над Родопами», и рассказывает она о судьбе первого космонавта Болгарии Георгия Иванова (он же Георгий Какалов, но фамилию пришлось изменить, так как по-русски она звучит не столь благопристойно, как по-болгарски).
