Совсем недавно, всего пять-шесть лет назад, Берия убеждал Станина в ином: тогда ему заключенных не хватало, чтобы строить закрытые города. Но теперь атомная и водородная бомбы стали реальностью, и такого огромного количества заключенных Атомному проекту уже не требовалось. И Берия предложил выпустить большинство из осужденных.
С ним не согласились. Под амнистию попало на треть меньше, чем он предлагал. Как ни странно, в президиуме ЦК опасались, что резко повысится популярность Берии, а у Хрущева и Маленкова были совсем иные планы.
26 июня Берия был арестован. Процесс постепенного освобождения спецпоселенцев начался лишь с 5 июля. Теперь лавры «освободителей» достались уже другим.
По всему ГУЛАГу прокатилась волна забастовок, бунтов, митингов, протестов. Во-первых, осуществление амнистии затягивалось, а во-вторых, под нее попадали далеко не все категории заключенных. Освобождали уголовников, а политические оставались в лагерях. Власти перепугались: вместо благодарных людей появлялась армия недовольных.
В Красногорском ИТЛ на конец 1954 года число заключенных снизилось вдвое, их осталось 6450 человек.
В 2002 году в 51-м квартале Лесного сносились старые дома. В одном из них была найдена записка. Это было послание из прошлого:
«5 апреля 1953 г. На этом доме работали заключенные из бригады 39, бригадир Кадыкин Г. И. Когда строился этот город, на этом месте был только лес, и руками заключенных здесь построен город. Заключенные получили амнистию и отбывали так последние дни своего тяжелого срока. Пройдут десятилетия или столетия, и тогда вспомнят о нас, и знайте, что здесь строили 1000 заключенных».
После освобождения некоторые остались в Лесном – им просто некуда и уже не к кому было ехать. Они и сейчас живут здесь: обзавелись семьями, детьми и внуками. Но вспоминать о своем лагерном прошлом не любят – постарались забыть эту страшную страничку своей биографии. Может быть, они и правы.
Все детонаторы должны срабатывать одновременно. Только в этом случае ядерная взрывчатка сжимается равномерно, а следовательно, образуется критическая масса.
Это была одна из самых сложных проблем: как добиться «мгновения Икс», фантастической синхронности, неведомой до сих пор?
Испытания шли непрерывно. Они становились все изощренней, конструкторы и инженеры искали все новые методы, однако они по-прежнему не устраивали до конца главного конструктора Ю. Б. Харитона. Тот постоянно требовал новых испытаний, потому что не допускал, чтобы при реальном взрыве произошел сбой.
«Плита с детонаторами» стала самым убедительным методом проверки практически всех конструкций ядерных изделий – как авиабомб, так и боеголовок ракет.
Азовское море. Крым. Идут заключительные испытания авиабомбы.
Ее полет хорошо виден: за макетом тянется шлейф дыма от горящей шашки.
Конструктор А. В. Митюков рассказывает:
«Результаты работы автоматики зафиксированы на плите-отметчике.
Я до сих пор восхищаюсь простотой решения конструкторами задачи определения равномерности срабатывания капсюлей-детонаторов для обжатия ядра заряда. Представьте себе два круглых „блина“, где в центре один капсюль, а остальные 31 – по периметру. Между ними, в каналах, прутки – лапша. При взрыве от центрального к периферийным, а от них – к центральному идет детонационная волна. На месте встречи – на стальной плите – яркая отметка с точностью до миллисекунд. Просто и гениально».
Труднее всего было офицерам-поисковикам. Если макеты авиабомб всегда были на виду благодаря дымовым шашкам, то с ракетами обстояло все иначе. Запускались они с полигона Капустин Яр, а приземлялись в степях неподалеку от озера Балхаш. Два на два километра – таков был район поиска в том случае, если пуск ракеты проходил удачно. Даже в таких случаях разыскать небольшую плиту, ушедшую в грунт до двух метров, было нелегко. Если же шел аварийный пуск ракеты, то район поисков расширялся на много десятков километров. А Харитон требовал, чтобы в любом случае «экспериментальный материал не пропал».
