Немало геологов не выходили «в поле», работали в своих институтах и библиотеках, но тем не менее вели самый активный поиск урановых месторождений. И их успехи были весьма значительны! По документам они изучали все месторождения в соседних с СССР странах, и если появлялись хоть малейшие намеки на то, что там есть возможность добывать уран хотя бы в ничтожных количествах, то сразу же предпринимались энергичные меры. В Чехословакии, Германии, Болгарии, Венгрии уже действовали акционерные общества (кто сказал, что рынок к нам пришел только после 91-го года?!) по добыче урановых руд. Теперь пришла очередь и Польши.
8 марта 1947 года Л. Берия пишет письмо И. Сталину:
«Представляю на ваше рассмотрение проект решения об организации разведки и добыче
Слово «уран» вписано рукой Берии.
Три месяца назад группа геологов и горных инженеров, которую возглавлял генерал Мешик (особо доверенное лицо Берии), отправилась в Польщу. Они обследовали Кузнецкое месторождение в Верхней Силезии. Ранее оно называлось Шмидебергским и в немецких документах числилось как «железорудное». Но было известно, что параллельно с железной рудой здесь шла добыча радия. За 15 лет его получили здесь 4 грамма.
Берия сообщал Сталину:
«Обследованием установлено следующее:
На руднике обнаружено 160 тонн добытой руды со средним содержанием около 1 %
При обследовании получены сведения о том, что
В настоящее время, до проведения детальной разведки, еще нельзя определить возможные запасы
Переговоры с правительством Польши вело министерство внешней торговли. Конечно же, было получено согласие на разведку и добычу урана, однако, по мнению поляков, предприятие должно было быть не смешанным, а чисто польским.
Как ни странно, Сталин согласился с предложениями поляков. Уже через десять дней он подписал постановление Совета министров СССР № 600–208сс/оп «Об организации добычи радиоактивных руд на территории Польской Республики». В нем советско-польское предприятие, о создании которого писал Берия, не упоминалась. Организовывалась Постоянная советско-польская комиссия «для рассмотрения и утверждения планов геологоразведочных работ, строительства и добычи руды, рассмотрения других вопросов предприятия „Кузнецкие рудники“, требующих совместного с польской стороной решения, а также для повседневной помощи рудникам в их работе».
Правда, на должности технического директора, главного инженера, главного геолога, начальника отдела технического контроля назначались советские специалисты, но тем не менее предприятие «Кузнецкие рудники по добыче железной руды, радия и сырья для красок» оставалось польским.
С лета 1947 года здесь начались активные геологоразведочные и поисковые работы. Вагоны с рудой, содержащей уран, отправлялись в СССР на переработку. В тех реакторах, что нарабатывали плутоний для первых атомных бомб, бесспорно, был и уран с рудников, носящих очень русское название «Кузнецкие».
В Атомном проекте СССР очень часто миражи становились реальностью вопреки мнению, что такое невозможно. И яркий пример тому – лето 1948 года, когда в проекте, на мой взгляд, наступил перелом: стало ясно, что создание советской атомной бомбы – уже реальность.
Академик Г. Н. Флеров славился юмористическим отношением ко всему. Это была своеобразная «система защиты от начальства», и, что греха таить, она помогала ему в той нелегкой работе, которой занимался ученый.
