Но между отклонением Гитлером требований, выдвинутых Молотовым во время ноябрьского визита, и началом осуществления плана «Барбаросса» 22 июня 1941 года еще должно было произойти немало тревожных событий. Наибольшее раздражение Гитлера вызывали попытки диктатора Италии Бенито Муссолини претендовать на роль равноправного с германским фюрером игрока на сцене мировой стратегии. Муссолини откладывал вступление Италии во Вторую Мировую войну до тех пор, пока труднейшие задачи на Западе — разгром Франции и изгнание британских войск с континента — не были решены без его участия. Затем Муссолини решил, что настало время легких побед. В сентябре 1940 года он вторгся из Ливии в Британский Египет, а 28 октября начал с территории недавно оккупированной Албании наступление на Грецию — последнего союзника Британии на европейском континенте. Оба предприятия потерпели фиаско. В ходе декабрьского контрнаступления англичане разбили итальянскую Ливийскую армию, в то время как греки, хотя их и превосходили числом, перешли от обороны к наступлению и в итоге зимней кампании освободили половину Албании от итальянских захватчиков.
Но худшее было еще впереди. Принудив югославское правительство принца-регента Павла подписать 25 марта Тройственный Пакт, Германия всего через два дня столкнулась с патриотическим военным переворотом. Новая власть отвергла пакт и присоединилась к Британии и Греции, продолжавшим противодействовать установлению Германией своих порядков в южной Европе[269]. В феврале Гитлеру пришлось послать в итальянскую Ливию войска, ядром которых являлся прославившийся в будущем Африканский корпус Роммеля, чтобы спасти итальянцев от полного разгрома. Он решил прервать развертывание войск, предназначавшихся для осуществления плана «Барбаросса», ради проведения менее масштабной операции «Марита», которая должна была поставить под германский контроль Югославию и Грецию.
Отчасти эта операция была вызвана действиями Британии. В ноябре 1940 года, через неделю после итальянского нападения, Греция согласилась разместить эскадрильи британской авиации (RAF) на Пелопоннесе. В марте 1941 она пошла еще дальше: рискуя спровоцировать Гитлера, греки дали разрешение на ввод в страну четырех британских дивизий из состава сил генерала Уэйвелла, недавно одержавших в Ливии эффектную победу над итальянцами. 4 марта английские дивизии начали высадку в Греции, что явилось для Гитлера сильнейшим раздражителем. Одновременно это подвигло Югославию к официальному выходу из Тройственного Пакта. Это было смелым, но весьма опасным жестом. 6 апреля 1941 года Югославия была атакована одновременно с пяти направлений: итальянцами из Албании, венгерской армией, а также тремя немецкими группировками, размещенными в Австрии, Румынии и Болгарии. Практически мгновенный разгром югославской армии позволил высвободить германские и итальянские силы для вторжения в Грецию.
Греки и их британские союзники оказали более длительное сопротивление, нежели беспомощная Югославия[270]. Однако их оборонительные позиции с самого начала подвергались угрозе с флангов, особенно со стороны сильной германской группировки, размещенной в Болгарии на основании Тройственного пакта. Нацисты теснили союзников до тех пор, пока 27 апреля уцелевшие британские части не эвакуировались через порты южной Греции, оставив в руках противника множество пленных и почти все тяжелое снаряжение.
«Марита» стала еще одним триумфом Гитлера. Почти без потерь он завершил завоевание всей континентальной Европы, оставив не оккупированными или не связанными с ним союзами лишь Швецию, Швейцарию и Иберийский полуостров. Теперь противостоять его могуществу мог лишь один Советский Союз. Однако планы вторжения и разгрома этой страны были уже разработаны, и требовался лишь приказ фюрера, чтобы бросить вермахт на Москву.
Но насколько разумным было решение повести наступление прямо на столицу России? Замысел уничтожения Советского Союза Гитлер вынашивал в своем сердце, для него это было идеологическим и стратегическим приоритетом — однако, оглядываясь назад, можно предположить, что фронтальная атака на советские границы являлась не лучшим средством для достижения означенной цели. Разумеется в конечном счете вермахту все равно пришлось бы сразиться с Красной Армией[271]. Военная победа была лишь одной из задач, обозначенных в плане «Барбаросса». Другой, не менее значимой, если фюрер не желал останавливаться на достигнутом и собирался нанести Британии окончательное поражение, являлось овладение огромными природными ресурсами Советского Союза — и в первую очередь месторождениями нефти. Гитлер не имел под своим прямым контролем нефтеносных месторождений, кроме явно недостаточных для его потребностей скважин Румынии, и возмещал нехватку этого стратегического сырья за счет поставок из Росси в соответствии с пактом Молотова — Риббентропа[272]. Фюрер отчаянно нуждался в нефти.
