Баланс военно-морских сил на Тихом океане решительно изменился в пользу Японии и должен был остаться таким до конца 1942 года — а возможно, и всю первую половину 1943. В начале июня 1942 года США располагали всего шестью авианосцами, и в случае потери Нимицем трех из них восстановить мощь флота в короткий срок было технически невозможно. К оставшимся трем авианосцам было нечего добавить до конца 1942 года — срока, на который намечался ввод в строй первых кораблей типа «Эссекс». Однако план пополнения флота предусматривал спуск на воду шести авианосцев в 1943 году, семи — в 1944 году и еще трех — в 1945 году. Иными словами, если исключить возможные потери, к концу 1943 года американские адмиралы могли располагать в лучшем случае десятью авианосцами. Поскольку американский авианосный флот на Тихом океане был практически уничтожен, США оставалось или отозвать остававшиеся авианосцы с Атлантики, где они осуществляли задачу воздушного прикрытия морских конвоев и наступательных операций, либо перейти на Тихоокеанском театре военных действий к пассивной обороне.
Позиции Японии были несравненно сильнее. После сражения у Мидуэй инициатива перешла к ней (тогда как в реальной истории — к США). «Секаку» и «Дзуйкаку», два авианосца, поврежденные в Коралловом море и нуждавшиеся в ремонте и пополнении экипажей, были готовы вернуться в строй и влиться в состав Мобильного флота уже вскоре после успешного сражения. А к середине 1942 года ожидалось пополнение флота еще двумя авианесущими кораблями. Это позволяло задействовать в будущих операциях по четыре, а то и пять авианосцев одновременно — даже учитывая, что какой-то корабль будет находиться на ремонте или пополнять запасы. На определенное время за японцами закреплялось превосходство в новейших средствах ведения морской войны; и это при том, что Ямамото сохранял свою приверженность линкорам, еще недавно считавшимися высшими арбитрами океанских баталий. Сомнительно, чтобы планировавшееся американцами на ближайшее время введение в строй большого числа легких боевых кораблей (включая даже легкие и эскортные авианосцы) могло серьезно изменить соотношение сил.
Во вторых, возникла угроза полной блокады Австралии — во всяком случае, со стороны Тихого океана, поскольку в сложившейся ситуации американские авиация и флот не могли помешать японцам перерезать связь Австралии с США в районе островов Фиджи и Самоа. Семь миллионов австралийцев рисковали оказаться в еще большей изоляции, чем прежде, поскольку прерывание потока снабжения грозило тем, что группировка юго-западной части Тихого океана под командованием генерала Макартура окажется обескровленной прежде, чем коммуникации удастся восстановить.
В третьих, единственным открытым путем в Австралию оставался Индийский океан, однако там линии снабжения пролегали через Индию и Цейлон, по ряду причин уязвимые для японского вторжения. В Индии множились выступления против британского владычества и за полную независимость Индостана, а учитывая, что в Бирме британские войска откатывались под натиском японцев, Индия в июне 1942 года представляла собой не столько надежную базу, сколько место потенциального взрыва.
В случае успеха предусматривавшейся японским планом высадки на острова Атту и Кыска нельзя было исключать возможность продвижения японцев в северной части Тихого океана вдоль Алеутской гряды — вплоть до Датч-Харбора. Это представляло огромную опасность в силу того, что указанный плацдарм находился на примерно равном расстоянии как от Сан-Франциско, так и до Гонолулу (2034 мили) и на данном театре военных действий являлся жизненно важным. Защищенная суровыми штормовыми морями, морозами и туманам, в случае захвата японцами эта база превратилась бы в грозную преграду на пути сил, попытавшихся бы во второй раз атаковать Токио через центральную часть Тихого океана.
В юго-западной части Тихого океана, вместо осуществленной американцами в августе 1942 года операции «Сторожевая башня», приведшей к захвату Гуадалканала, могло иметь место почти беспрепятственное продвижение японцев вплоть до Соломоновых островов. Это создавало реальную угрозу аванпостам союзников на Эспириту-Санто, в Новой Каледонии, а возможно — на Фиджи и Самоа. Несмотря на трудности такого рода продвижения, каждый его этап мог бы опираться на поддержку японской авиации наземного базирования — тогда как для противодействия этому процессу США должны были бы изыскать способ доставлять самолеты и топливо в нужное место в нужное время.
Кроме того, можем ли мы исключить повторение паники, подобной той, которая после Перл-Харбор охватила западное побережье США и прокатилась даже по коридорам власти в Вашингтоне? Опять же, в случае вторичного поражения американского флота (представлявшего собой главный инструмент борьбы именно с Японией) могли возникнуть сомнения в правильности объявленной Рузвельтом стратегии, направленной в первую очередь на разгром Германии — стратегии, которая легла в основу плана «Радуга».
