Перед глазами тут же встали образы моей сестрицы и новой верховной алады. Но ведь не только они в этом клубке. Старик прав, слишком много змей вокруг и не на кого положиться. Вот поэтому вожаку всегда нужна жена, нужен тыл и надежное плечо. А я так долго отпирался от женитьбы, что в результате остался один.
— Да, и я на знаю как его распутать... — невольно вздохнул и задал прямой вопрос: — Вы участвовали в заговоре, Нават?
Не знаю на что я надеялся, но до последнего не хотел верить, что и он окажется на другой стороне.
— Участвовал, — совершенно спокойно ответил он. — Тридцать четыре года назад я самолично возглавил отряд карателей против мятежников. Твой отец был ранен и кто-то должен был сделать за него грязную работу. Мы должны были перебить их всех, до последнего бунтаря. Они считали, что стая должна расширить свое влияние, должна захватить соседние земли и за счёт рабов двигаться дальше, чтобы в конечном итоге подчинить весь континент... — он вздохнул и устало потёр виски худощавыми пальцами.
— И почему же вы не выполнили его приказ? — спросил, хоть уже и знал, догадывался каким будет ответ.
— Я не смог убить ее. Моя дани перекрыла путь и молила пощадить тех, кто уже итак разбит и повергнут в бегство... — по морщинистой щеке скатилась одинокая слеза, а я обнял старика.
Я словно сам сейчас прочувствовал его боль. Не знаю, как я могу судить, если у самого никогда не было истинной пары, но почему-то мне кажется, что я точно знаю, каково пришлось Навату.
— Но как вы оказались замешаны в заговоре? — спросил, как только снова смог говорить.
— После ухода пленников моя дани сдалась и была казнена. Но наша дочь ушла вместе с остальными. Я думал, что потерял их навсегда, пока несколько месяцев назад не встретил Нииту. Она как две капли воды похожа на свою бабушку. Понимаешь, Дасар, я узнал бы ее из тысячи... — он вздохнул и откинулся, чтобы опереться на стену. — Я не был замешан в мятеже. Я его создал, мой мальчик. Кто-то присоединился ради реформ, кто-то просто потому что трус, а кого-то пришлось запугивать... — он посмотрел на меня и добавил: — В сундуке, стоящем у меня в подвале, под соломенным матрасом лежит три листа. Там списки всех причастных и причины их присоединения. Об одном тебя прошу, не суди сам. Оставь это своей дани... — Нават вздохнул и закрыл глаза, явно давая понять, что разговор окончен.
— Что вы знаете о моей дани? — спросил, тронув его за плечо.
Неужели те фрагменты воспоминаний, что я не могу вспомнить как раз связаны с моей дани?!
— Ты не помнишь свою Каролину, но должен найти её. — Старик нахмурился и тихо сказал: — Одна из алад нашла темную книгу рецептов, спрятанную в храме с незапамятных времён. Там был один рецепт... Она нашла специальные травы и с их помощью запугала всех: кто упомянет о твоей дани — тут же умрет на месте. Алада-отступница сильна и жестока, но я забыл ее лицо и не могу сказать тебе, кто она. Старые заклинания сильны и опасны, будь осторожен и внимателен. Берегись, мой мальчик, пришло время тебе стать мужчиной, принять на себя всю ответственность и наконец распутать этот клубок змей... — Быстро шептал он, хотел сказать что-то ещё, но схватился за горло и стал задыхаться…
Каролина Таран
Я оступилась и несколько метров проскользила вниз, отбив себе все, что только можно. Меня снова раздирали сомнения о том, что если жрица обманула? В висках пульсировала только одна мысль: я всё смогу и пройду этот путь ради своего волка, потом вернусь и, если всё-таки нас снова предали, буду мстить до последней капли крови. Главное справиться, выжить и вернуться, главное не опоздать... то и дело у меня перед глазами всплывали обрывки того проклятого сна, где Дасар лежал на погребальном костре. Они ранили сильнее, чем мороз и страх, они вводили в ужас и заставляли дрожать, придавали сил, чтобы упав, я поднималась снова и опять карабкалась вверх.
Интересно, мой волк уже проснулся или всё ещё спит? Наверняка он будет злиться, возможно даже не простит меня за то, что ослушалась его и сбежала. Я в сотый раз повторяла себе, что иначе не могла, что должна попробовать, что не могу сейчас сдаваться...
Склон становился всё круче, а мои силы таяли на глазах. Глаза слезились, лицо обветрилось, губы потрескались и болели, содранные костяшки горели огнем несмотря на лютый холод, а сердце колотилось как бешеное, в любой момент готовое вырваться из груди.
В определённый момент я уперлась в настолько отвесную скалу, что пришлось обходить её, потратив на это больше часа. Надеюсь, я не сбилась с пути. Часов-то у меня не было, поэтому возвращалась на маршрут по наитию.
Со временем, поднимаясь выше, я обратила внимание, что снега становилось всё меньше и постепенно он сошёл на нет. Более того, на склонах появилась растительность. Кусты с ярко-красными ягодами, та самая священная мажевика, а значит я уже совсем близко к цели.
