Шакрасис тоже напрягся, а я непонятно почему вдруг вспомнила, что Либерия уничтожила именно нага и тролля. Странно, что Шакрасис довольно спокойно относится к Нибрасу, потому что Джиди до сих пор поглядывает на демона опасливо и явно ожидает, когда тот начнет на всех кидаться и соблазнять. Кстати, я вот знаю, что у Бхинатара в прошлой миссии участвовал дед, у Ярима — прадед, а родственные связи нага и тролля так и не уточнила до сих пор. Да, любопытство — не мой порок, мой — его отсутствие.
Но полученные за все время путешествия крупицы информации о случившемся пять сотен лет назад я уже давно суммировала и проанализировала и теперь панически трусила, боясь услышать подтверждение своей догадки.
— Я жрец маски Конарик, — процедил Рики сквозь зубы. — Тот самый…
Поток мысленной нецензурной брани, которым разразилось мое бедное подсознание, прервал Шакрасис:
— Не–е–етопы–ы–ырь… — оказывается, можно прошипеть слово без единой шипящей согласной.
А дальше я отлетела к Бхинатару, не очень понимая, что вообще происходит. А огромный хвост нага щелкнул ровно на том месте, где секунду назад стояли мы с Рикиши. Змеиное тело извивалось, не подпуская нетопыря к человеческой половине, при этом Шакрасис размахивал первым попавшимся ему под руку оружием — вырванной из земли огромной палкой — каркасом шалаша. Бил он практически с помощью чутья, потому что разглядеть что–либо было невозможно. Но, судя по звукам, иногда даже попадал. Вдруг палка оказалась вырвана из рук нага, а у него за спиной появился Рикиши, плотно прижимающий эту палку к шее Шакрасиса.
— Да, нетопырь! Именно так я наказал себя за случившееся и поклялся все исправить. И не тебе осуждать меня. Твой предок умер от удовольствия, даже не заметив этого, а я до сих пор помню, что чувствовал, пока мое тело сначала медленно угасало, теряя связь с разумом, и ту страшную боль, когда оно оживало, меняясь и перестраиваясь.
И тут наконец–то я глубоко вдохнула, обнаружив, что все те минуты… секунды… пока шла драка, не дышала.
— Так вот, я жрец маски Конарик. Пятьсот лет назад мы уже пытались разбудить драконов и у нас ничего не получилось. И по моей вине погибло двое жрецов… О чем я до сих пор искренне сожалею.
Отбросив палку в сторону, Рики спрыгнул с извивающегося тела нага, на котором вполне успешно балансировал все это время, и вылетел из шалаша.
— Вот и искупались, — расстроенно буркнул Ярим, искоса поглядывая на меня. Они стояли вместе, как обычно — гном и тролль и держались за руки. Да, Джиди после такой новости тоже не очень приятно, наверное. Но у него есть с кем ее пережить и обсудить.
А вот Шакрасис злился в гордом одиночестве. Он извивался змеиной половиной и бил кончиком хвоста по земле, его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, отстраненный взгляд не фокусировался ни на ком из нас.
Ну что ж, центровым, объединяющим всех звеном, была я, значит, мне и успокаивать, а затем — примирять.
Остальные отреагировали на случившееся более–менее спокойно, ведь для них всех это была история пятисотлетней давности, произошедшая с их предками. Поглядывая то на меня, то на нага, они достаточно быстро покидали шалаш, выводя с собой ящеров. Ярим с Джиди, Клим, потом Нибрас, с сочувствием посмотревший в мою сторону, затем Чхар. Бхинатар вышел последним, обернулся и подождал прямого телепатического приказа: «Все будет хорошо, присмотрите пока за Рикиши».
Когда все ушли, я осторожно начала продвигаться к человеческой половине Шакрасиса, где–то шмыгая под извивающимся кольцами, где–то, наоборот, левитируя над ними. А потом, вспотев за пару минут как загнанная мышка, бегающая в панике по всему греческому залу, я сдалась и просто уселась на гладкое змеиное тело, настолько крупное, что мои ноги не доставали земли, а чтобы не съехать, мне пришлось его оседлать и сжать ногами и руками. Правда, толку от этого было мало, — потные руки скользили по чешуе, кожаные штаны тоже. Почему–то глубоко в подсознании я порадовалась, что сменила юбку на брюки, уж не знаю, с чего вдруг…
— Давай уже заканчивай танцевать, а? У меня уже в глазах от твоей яркой расцветки рябит, — я произнесла это телепатически, уверенная, что в текущем состоянии на обычный голос Шакрасис может и не среагировать. — Ты чего, озверину выпил? Ни с того ни с сего давай стены крушить, собеседников дубинами колотить…
— Из–за этого урода погиб мой дед! — сейчас, даже если бы подо мной не было переливающегося чешуйчатого тела, даже с закрытыми глазами, даже при телепатическом общении можно было бы догадаться, что я говорю со змеем. Шипит, свистит… злится.
— Соболезную. Я вот своего не видела никогда, — сдается мне, что и Шакрасис своего помнить не должен, хотя, я же не знаю, сколько живут наги и когда взрослеют. Но уж больно молод он для пятисотлетнего.
— Я тоже, — подтвердил мои предположения змей.
— И с чего тогда ты так взвился? — искренне удивилась я.
— Мой. Дед. Погиб. Из–за того что этот… слабак… потерял контроль над демоном!
