— Он мне ве–е–есь пла–а–ащ отдал! Ка–а–ак будто я не–е–емощь какая–то! — возмущенно проплакала мне в грудь Джиди.
— Так я… — опять забубнил Ярим, поглядывая на меня недоумевающе. — Это…
— А у вас не принято за девушками ухаживать? — поинтересовалась я у троллихи. — Угощать лучшими кусками мяса там, цветы дарить, украшения…
— Так он же не укра–а–ашения… он плащ! Все время пополам делили, а тут взял и отдал. А сам ме–е–ерзнет. Приду–у–урок!
Шалаш вздрогнул от дружного громкого мужского ржача.
Передав почти успокоившуюся троллиху Яриму, я, похрюкивая от смеха, направилась к своим мужчинам.
— Позвольте, я вас накрою, госпожа, — сверкая в темноте белозубой улыбкой, Бхинатар накрыл меня плащом и тут же, переглянувшись с Рикиши, не выдержал и прыснул от смеха.
— Девушки — они очень странные, — с легкой усмешкой в голосе выдал Шакрасис. — Как не пытайся извернуться, все равно найдут, к чему придраться. Так что делай просто так, как считаешь нужным.
— Эй! Научишь мне сейчас Ярима плохому, — рыкнула я в шутку. — Он совершенно правильно поступил. Правда, вдвоем под одним плащом теплее.
— Так а я разве спорю? Как раз, наоборот, советую пользоваться моментом.
— Нам нельзя! — не выдержал Ярим. — От нас тогда кентавророг шарахаться будет!
Все снова заржали, даже лежащий недалеко от нас Клим рассмеялся:
— Шарахаться не стану, а вот покататься на мне уже не получится.
— Ну так, порожняком будешь зазря скакать, жалко же. Не, я уж лучше без плаща посплю!
— Придурок! Все вы… придурки! — снова распалилась Джиди под дружный мужской гогот, в котором, при желании, можно было расслышать сочувствующие нотки.
— Народ, давайте спать, а? — предложила я, когда все немного успокоились.
Правда, прежде чем уснуть, нам пришлось прослушать новую версию пререканий в гномье–троллевой паре. Ключевыми фразами были: «Лапы убери!» и «Да не ерзай ты…». Но, в конце концов, эти двое очевидно вспомнили те позиции, в которых они умудрялись засыпать в предыдущие ночи и успокоились.
Несмотря на решение никуда не торопиться, все равно мы подскочили буквально с закатом, быстро позавтракали и поскакали сломя голову. И только где–то через час снизили темп, успокоились, выдохнули, виновато переглянулись и поехали спокойно, поглядывая по сторонам и любуясь окрестными пейзажами.
Болтовня с Яримом не мешала мне обдумывать уже давно занимающее меня наблюдение. Судя по тому, что жрецы изначально принадлежали разным расам, раньше они все жили в мире и дружбе. А если и ругались, то перед тем, как обратиться за помощью к драконам, обязаны были объединиться и помириться. И мне кажется, проблема предпоследней команды была именно в том, что они так и остались каждый сам по себе и каждый сам за себя.
— Мамуль! А вон тот странный зверь с рогами, от которых нашего демона должно скрючить от зависти, он как называется?
— Олень, — рассмеялась я, любуясь величественным красавцем. И тут благородное животное насторожилось, прислушалось. Я тоже замерла, просигналив остальным телепатически. Оба дроу тут же спрыгнули с ящеров и растворились среди деревьев. Шакрасис обвился вокруг нас всех, сбившихся в кучу, создав из змеиной половины своего тела ощутимое препятствие. Нибрас чуть приподнялся над деревьями, Ярим и Джиди замерли, обвешанные кучей ножиков — моей добычей, захваченной во время бегства из тюрьмы.
Клим, вновь обернувшись в человека, нахмурившись, все время посматривал куда–то влево. Туда же поглядывал Рикиши, правда, не кидаясь спасать меня, а, значит, не чувствуя сильной угрозы.
Нибрас тоже опустился, кивнул в сторону тех же несчастных кустов и как–то странно улыбнулся, показав три пальца.
Да, именно трех маленьких напуганных человечков выпинали из–за кустов Чхар и Бхинатар. Ростом даже ниже нашей Джиди с детскими, почти кукольными личиками, они с ужасом поглядывали на нашу компанию, явно не очень точно понимая, кого именно надо бояться больше всего.
— Какие миленькие! — растаяла наша троллиха и бросилась преодолевать препятствие в виде тела нага, отделяющее ее от утипусичных представителей какой–то малой, в буквальном смысле этого слова, народности.
Человечки назвали себя лесовичками и, когда поняли, что самое страшное, что им грозит — оказаться затисканными Джиди, расхрабрились и начали потихоньку общаться. Восхищение нашей троллихи так польстило самолюбию этих маленьких существ, что они выдали нам сакральное знание о наличии еще одних врат в лес светлых эльфов. До них, правда, придется продвигаться чуть подольше, чем до главных, но зато шансы попасть в засаду резко снизятся.
Так что благодаря любопытному Яриму, обратившему мое внимание на оленя, нам несказанно повезло.
Можно было бы все опять свалить на богов, но это было бы нечестно по отношению к гному, старательно достающему меня уже не первую ночь вопросами: «А что это летит?», «А что это бежит?», «А что это растет?» и «А кто это поет?». Так что оленя Ярим, совершенно точно, сам разглядел без всяких богов.
