На следующий день он принес большую коробку, и в ней – десять пар часов: там были крупные часы розового золота на коричневом ремешке от «Гарри Винстона», усыпанные бриллиантами, как браслет, часы от «Пьяже», классический золотой «Ролекс», «Жирар-Перрего» на красном ремешке… Все блестело, переливалось и было невозможно ни отвести взгляд, ни остановиться на чем-нибудь одном. Арина растерялась, ее твердое решение отказаться от часов было поколеблено, и Борис заметил это. Собрав часы в кулак, он коротко произнес:
– Берем все!
Но в его словах не было прежних доброжелательства и благодушия, а было что-то злое и провоцирующее. Арине показалось, что он ее проверяет. «Вот и меня он посадил, как жучков и паучков, в баночку – и наблюдает!» – с грустью подумала она.
– Собирайся, – не глядя на Арину, сказал Борис. – Мы едем знакомиться с моей дочерью, она прилетела из Швейцарии. Бери Алешу, мы встречаемся с ней в доме приемов.
Когда они приехали, дочери еще не было. Борис сел за стол и, не обращая внимания ни на Арину с Алешей, ни на помощников, стоявших перед ним по стойке смирно, как охрана у Мавзолея, начал наливать себе рюмку за рюмкой, словно спеша поскорее напиться. Арина вновь видела в этом признак ужасного волнения, с которым он не в силах совладать, но видеть это ей было неприятно.
Через час в зал ворвалась высокая девушка с крашеными черными волосами, которая не здороваясь пролетела в дальнюю комнату, глядя сквозь Арину и слегка задев ее плечом. Извинений при этом не последовало. Борис поспешил за ней, и Арина впервые увидела, что он может быть жалким, и ей стало за него обидно. Отсутствовали Борис с дочерью довольно долго, наконец девушка с раскрасневшимся лицом выскочила из комнаты, опять пронеслась мимо Арины, потом вернулась и, глядя ей прямо в глаза, ответила отцу медленно и внятно:
–
Алеша испуганно прижался к маме.
– Никакая она не проститутка, она – известная певица! – возразил шедший за дочерью Борис.
Алеша не понял, что происходит, но что-то почувствовал и обеими руками вцепился в Арину.
А девушка побежала к выходу, крикнув на ходу:
– Я ничего не хочу знать, у тебя есть мама, и ты женат!
– Я уже давно с ней не живу! – буркнул он себе под нос, сел за стол и, подперев подбородок рукой, сказал: – Видишь? Что я могу поделать! Она учится в Швейцарии, будет дизайнером. Приезжает два раза в год. Она упертая, ее не прошибить. Я покупаю ей каждый год новую машину, даю по десять тысяч евро в месяц. Я пытаюсь искупить свою вину, то, что совсем не уделял ей времени, когда она была ребенком. Сначала я был спортсменом, и мне было не до нее, потом стал бизнесменом, и мне опять было не до нее. Последние семь лет я не живу с ее матерью, а она говорит, что я женат. Понимаешь? – И она увидела, что он плачет.
Арина ничего не ответила, подошла, погладила его по плечу, но он смахнул ее руку:
– Выпьешь?
Арина отрицательно помотала головой.
– Мама, мама! – кинулся к матери Алеша. – А что такое «прости, утка»?
На следующий день, Восьмого марта, Арина проснулась поздно. У ее кровати стояла коробка, драгоценные часы были свалены в ней в кучу, как дешевая бижутерия на блошином рынке. Арина вышла в столовую. Борис сидел за столом, от вчерашнего опьянения не осталось и следа.
– Послушай, не обращай на нее внимания. Она живет в Швейцарии, совсем не знает жизни, ей двадцать четыре года… Ну что делать, она такая!
Арина поблагодарила за часы и сказала, что не может принять подарок. Он ее как будто не слушал и ничего не сказал в ответ.
Вечером в дом пришли гости, и Борис при всех еще раз подарил ей часы. Тогда Арина принесла деньги, какие могла собрать, и торжественно ему вручила:
– Это все, что у меня есть, но я эти часы покупаю, потому что дарить часы – плохая примета.
И словно в ответ на ее слова в соседней комнате часы пробили полночь.
Когда Арина, в очередной раз заметив, что Борис часто уходит с телефоном в другую комнату, спросила, почему он так делает, ей в ответ было сказано, что в Америке, куда они на днях собирались лететь, ее ждет сюрприз.
…Тот же аэропорт, тот же самолет и даже Алешины носочки, которые он засунул когда-то в карман кресла, а теперь вдруг нашел. В Америке их ждал тот же дом, те же расставленные Ариной фотографии, но все почему-то стало чужим, и в воздухе пахло не океаном, а чем-то кислым, и запах этот ничто не могло вытравить из дома.
Борис решил поехать в круиз на «Ройял Карибиан», снял каюту люкс и пригласил с собой Зиту с мужем и сыном, который был на год старше Алеши. Поездка была подарком на день рождения, и Арина приняла ее с радостью. Тем более что дни рождения у них были рядом, и отмечать их вместе было приятно.
