— У тебя есть дочь?— Как видишь, — усмехнулась в ответ я на очевидный вопрос.— Быстро же ты утешилась после расставания со мной. А главное, результативно.— Ну не страдать же мне по тебе всю жизнь? — развела я руками. — Смею напомнить, это ты меня бросил.— И кто же счастливый отец? — изогнул он одну бровь.Ты, милый. Только я никогда тебе в этом не признаюсь. Ты отказался от меня. Значит, отказался и от неё.— А папы нет у нас, — ответила я, взяв детскую ладошку своей дочери, которая с интересом смотрела на Романа таким же серыми, как у него, глазами. — Она только мамина принцесса. Пойдём, зайка, домой.
— Дочка твоя? — спросил мужчина, увидев рисующую на диванчике у окна Олю.
— Да, — ответила я, сцепив пальцы между собой. Сейчас я, кажется, получу нагоняй… — Извините, что привела её сюда, но мне больше некуда было её деть. Не с кем оставить…
— Ну да, понятно, — сказал Пётр Сергеевич. — Сегодня же сады не работают.
— Да.
— Оля, значит?
— Оля.
Мой начальник обошёл меня и подошёл к девочке. Присел рядом с ней на корточки.
— Привет, Оля, — сказал он ей, и та с недоверием уставилась на мужчину.
— Здравствуйте, — ответила она, ещё пока плохо выговаривая букву «Р».
— Что ты рисуешь?
— Домик для нас с мамой.
— Очень хороший домик.
— Да, мы с мамой когда-нибудь купим свой дом.
— Конечно купите. У твоей мамы теперь очень хорошая работа.
— Да, она так и говорит.
— У тебя очень красивые серые глаза, Оля.
На этих словах мои пальцы похолодели, а я опустила глаза в пол. Я боялась, что, если приведу Олю прямо сюда, в офис отца Романа, он обязательно узнает в ней глаза своего сына. Они так похожи на глаза Ромы.
— Спасибо.
— А где твой папа? — спросил Пётр Сергеевич.
Он точно догадался. И как теперь выкрутиться? Я не хотела, чтоб он её увидел. Пётр Сергеевич видел Олюшку совсем маленькой, тогда ещё не было ясно, на кого она похожа, но теперь Оле четыре, и с каждым годом она всё больше превращалась в копию своего отца, отдавая глухой болью в сердце. Я выносила, родила и вырастила малышку в одиночестве — так уж вышло. Отец Оли не знает о существовании девочки, и никогда не узнал бы, если бы нас так просто не рассекретил её дедушка, мой начальник Пётр Сергеевич, который также о том, что у него родилась внучка, не знает, только мог догадываться. Но, когда он спрашивал меня, ребёнок ли Ромы у меня в животе, я соврала. Конечно, ребенок был его, но признаваться в этом я не пожелала. Теперь же правда вскрылась через почти пять лет…
— Мой папа — археолог, — ответила девочка. — Он в длинной экпредиции.
— Экспедиции, ты хотела сказать? — поправил он Олю.
— Да!
— А когда он вернётся?
— Не знаю. Это даже мама не знает. Он в таком месте, где телефон не ловит.
— А ты вообще его видела когда-то?
— Телефон? Видела, конечно. У мамы очень хороший, большой, и я там в «Пони» играю иногда.
— Нет, не телефон. Папу.
— Папу? Нет. Не видела. Мама сказала, он уехал на работу ещё до моего рождения.
— Понятно, — мягко улыбнулся он ей, вставая на ноги. — Спасибо за интересную беседу. Ты порисуй, а мне надо с твоей мамой о работе поговорить.
Пётр подошёл ко мне и прямо-таки отволок к дальнему окну.
— И когда ты собиралась сказать, что она дочь Романа и моя внучка?
Я в ответ молчала, опустив глаза.
— Никогда, — ответил он за меня. — Ясно. Катя!
— Что?
— Я тебя всегда поддерживал. Ты ему не сказала — понимаю, но почему ты и у меня отняла внучку? Вы жили чёрт знает как, у вас даже угла своего нет, а ведь я мог бы помочь!
— Потому что вы бы сказали своему сыну об этом, а я этого не хотела! — вскинула я подбородок. — Мы и сами справились, спасибо!
— Конечно сказал бы! Рома имеет право знать, что у него есть дочь.
— Он не имеет к этому ребёнку никакого отношения, кроме того, что зачал его. Извините… Но я не хочу, чтобы Рома участвовал в жизни моей дочери. У неё даже фамилия моя! А отчество моего папы — Анатольевна.
— Тебе всё равно правды не скрыть. Тем более что Роман скоро и сам всё увидит.
— В смысле? — дёрнулась я. — Он же в Америке живёт.
— Он возвращается. И теперь будет работать со мной.
— Как с вами? — моё сердце ушло в пятки.
— И с тобой, соответственно. Ты считаешь, что сможешь до свадьбы Оли прятать девочку?
— Нет, но…
— Так вот — я против. Но, даже если я не скажу, он всё равно увидит Олю и всё поймёт. У Оли его глаза. Да и вообще — она его маленькая копия…
Только не это. Если Рома появится здесь — он снова разрушит мою жизнь, и второй раз я себя уже, боюсь, не соберу…
— Только не говори, Катя, что задумала уволиться и сбежать.
Я подняла глаза на него. Как он догадался? Первым порывом и было сделать именно так — уйти и не пересекаться с НИМ.
Но только куда? Где я найду такую хорошую работу, с зарплаты который мне хватает на жизнь и на съёмное жильё?
Я не могу себе позволить так резко сменить работу на что-то хуже.
— А куда же мне бежать? — обречённо ответила я.
— Вот именно — некуда, — потёр переносицу Пётр. — Оставайся здесь и ничего не бойся. Но о дочери нужно рассказать.
— Пётр Сергеевич, — подняла я глаза на него. — Не говорите, пожалуйста, ничего Роме.
— Ты опять за своё? — вздохнул Пётр Сергеевич. — Ну как ты её спрячешь, девочка? И зачем? Мы оба захотим участвовать в жизни нашего с тобой ребёнка.
— Я… расскажу. Сама, — ответила я.
Выбора мало. Придётся мне признаваться. Пусть лучше Роман узнает от меня, чем от кого-то другого. А может, я смогу потянуть время и что-нибудь придумать…
— Расскажешь? — переспросил мужчина.
— Да, — кивнула я. — Но немного позже. Пожалуйста, я сразу не смогу. Лучше я сама…
