– Я говорю, умный не потеряется. Если он, конечно… Понимаешь, я думала о том, что ты о нем рассказывала, и… – но обернувшись, Полина увидела, что Арина уже спит.
Укол подействовал, она спала крепким сном, и лицо ее было спокойным и даже радостным, потому что ей снился Борис, они лежали в шезлонгах на берегу океана, и он держал ее за руку.
На следующий день телефон буквально надрывался. Утром позвонили родители и, выхватывая друг у друга трубку, что-то нервно пытались говорить про спокойствие и здоровье ребенка. Потом начались журналистские звонки, просьбы прокомментировать публикации, рассказать, как все было на самом деле. Арина ожидала чего-то подобного. Еще накануне вечером, несмотря на слабость, она решила, что скрываться от журналистов не будет, потому что любые попытки самоустраниться и лечь на дно все воспримут как признание того, что «просочившаяся» в прессу информация правдива.
– Что вы можете сказать об этих публикациях? – спрашивали ее.
– Только то, что там нет ни слова правды.
– Но то, что вы беременны, правда?
– Без комментариев.
– А кто настоящий отец вашего ребенка? Правда ли, что это известный бизнесмен Борис Вальтер?
– Без комментариев.
К вечеру все немного успокоилось. До нее дошла информация, что посланным на Украину по горячему следу спецкорам найти «любовника-олигарха» не удалось. Не было человека с таким именем и фамилией и в других бывших советских республиках, но опровержений в прессе не последовало. Журналисты внезапно потеряли всякий интерес ко всей этой истории – и даже к якобы прибранному ею к рукам общаку. Но угроза жизни, столь явственно прозвучавшая в первом материале, оставалась. И что с этим делать, Арина не знала.
Живот уже был заметен, и Арина попросила в театре отпуск. У беременных голос звучит нормально, многие поют до восьми месяцев, но Арина знала, что при пении плод испытывает перегрузки, а такое чрезмерное давление может быть опасным. Одна ее коллега очень хотела выйти на сцену в премьере «Кармен» и на сроке в пять с половиной месяцев спела первый спектакль, а после спектакля ее увезли на «скорой», и ребенка спасти не удалось. У другой знакомой, солистки Большого театра, исполнявшей Керубино на поздних месяцах беременности, родился мертвый ребенок. Арина понимала, что ради ребенка надо многим жертвовать, и спокойно отдавала другим солисткам партию за партией.
Ребенок вовсю толкался в ней, и хотя она практически не набирала вес, ходить становилось все труднее. Однажды, когда Арина заехала в магазин купить новую игрушку Алеше, который тоже скучал по Борису и чувствовал себя заброшенным и одиноким, она встретила свою давнюю знакомую Люду.
Они не виделись лет десять, и Арине было известно, что Люда родила от очередного олигарха ребенка и жила безбедно – то ли на его, то ли на свои деньги. Женщины расцеловались, и Люда, погладив Аринин живот, сказала:
– Ну что, мы с тобой теперь родственницы?
– В каком смысле?
– Ну как же, – усмехнулась она, – ты разве не знаешь, что десять лет назад я родила дочь от отца твоего ребенка?
– От кого?!
– От папашки общего!
– Что?!
– Да ты не волнуйся, любви у нас не было, так, в рабочем порядке, случайно. Я долго не могла забеременеть, а тут на´ тебе… уж очень он плодовитый оказался. Я решила оставить ребенка, но спросила Бориса, что он об этом думает, и надо отдать ему должное: он – мужик порядочный, записал девочку на свою фамилию. Так что ты не волнуйся, он обязательно появится и тоже твоего ребенка на себя запишет, безотцовщиной не останется.
Арина словно одеревенела и не могла вымолвить ни слова. Потом, очнувшись, спросила:
– Борис видится с дочерью?
– Да нет, зачем ему! За все десять лет ни разу не появился, очень занят, деньги делает, но мне его деньги не нужны, я сама богатая, а вот тебе-то он должен помочь…
– Нет, не похоже.
Арина в двух словах рассказала Люде о том, что происходит с ней и ее семьей, и добавила, что уже и не хочет никакого участия Бориса в судьбе ребенка, лишь бы кончился этот кошмар.
Люда выслушала ее историю недоверчиво и долго ахала:
– Неужели это он?! Я его не узнаю!
Арина даже пожалела о своей откровенности и впервые поняла, что не все знакомые смогут поверить ее истории. Прощаясь, Люда улыбнулась:
– Что бы то ни было, наши дети должны общаться, они ведь родственники! Не падай духом, не исключено, что я помогу тебе связаться с Борисом.
Удрученная Арина попыталась сосчитать новых родственников: одна официальная дочь, с которой они так неудачно познакомились, одна у Люды, одна у «вице-мисс» и еще две – у неофициальной жены. Итого пять дочерей. «И я тоже хочу девочку», – грустно думала она, возвращаясь домой.
Алешу игрушка не обрадовала, он по-взрослому обнял мать и поцеловал, словно все понимая.
– Ты не грусти, мама, я тебя очень люблю.
На следующий день она приехала в перинатальный центр на ультразвуковое обследование. Врач, предварительно осведомившись, хочет ли она заранее знать пол ребенка, поздравил:
– У вас мальчик. – И словно прочитав в ее глазах вопрос, повторил: – Точно мальчик, в вашем случае сомнений никаких.
