А я останусь! полностью

– Парад! Седьмое ноября! – вырвался возглас у молоденькой девушки.

– На Красной площади! – подхватила ее соседка.

– Вот такое дело. С праздником вас, товарищи! – Ирина Игоревна строго посмотрела на работниц. – С очередной годовщиной Великой Октябрьской социалистической революции! – И вышла из мастерской.

Девушки вскочили с мест, стали обниматься. Клавдия Петровна вытирала набежавшие на глаза слезы.

– А я еще кое-что про парад знаю. Только это секрет. – Вика сделала «страшные» глаза. – Строжайшая тайна! Но я подслушала, когда выходила попить.

– Вик, расскажи! – взмолилась молоденькая швея.

– Вика, ну пожалуйста! – подхватили другие.

Девушка вышла на середину:

– Но только, чур, об этом молчок! Некоторые подразделения из тех, что воюют под Москвой, вечером прибыли в город прямо с линии огня! Сейчас они маршируют на Красной площади!

Юля, сорвавшись с места, схватила свое пальто с открытой вешалки на стене.

– Соколова! Ты куда это направилась? – попыталась остановить ее мастер.

– А вдруг там мой брат? Женя под Москвой воюет! – Юля накинула на голову платок.

– И мой папа тоже! – Надя вскочила вслед за подругой, одеваясь на ходу.

Надя, не простившаяся с отцом, когда тот уходил на фронт, очень надеялась, что сможет увидеть его. Хотя бы издалека. Остановить ее порыв было невозможно.

Дверь за ними захлопнулась. Среди швей их поступок вызвал смятение.

– Это что такое вы тут устроили? Что за митинг? А ну марш работать! – Клавдия Петровна была настроена более чем решительно.

– А что, им можно, а нам нельзя? – возмутилась Вика.

– Никому нельзя. А их я накажу! Можете не сомневаться.

Не сразу, постепенно швеи успокоились и нехотя взялись за работу. Вика была последней, кто перестал бросать возмущенные взгляды на мастера. Девушки склонились над столами, и машинки снова застрекотали.

– Вот заполошные! Кто ж их туда пустит?.. – тихо проговорила мастер и устало опустилась на стул.

Парад 7 ноября 1941 года готовился в обстановке строжайшей секретности. На западе Москвы шли упорные, ожесточенные бои, немцы находились в опасной близости от столицы и могли попытаться сорвать праздничное мероприятие.

Большинство солдат и командиров до самого утра 7 ноября не знали, что им предстоит пройти по брусчатке Красной площади. Они просто ожидали очередного боевого приказа. В последний момент было перенесено и время начала парада: с привычных десяти часов утра – на два часа раньше.

6 ноября на традиционном предпраздничном заседании Московского городского совета И. В. Сталин объявил членам правительства о решении провести парад. Командирам частей, принимавших участие в параде, сообщили об этом только в 23:00 6 ноября. Огромное внимание уделялось и авиационному прикрытию парада: уже 5 ноября бомбардировщики Красной армии наносили упреждающие удары по близлежащим аэродромам, занятым немцами.

Войска проходили под музыку оркестра Московского военного округа, который возглавлял легендарный автор марша «Прощание славянки» капельмейстер Василий Иванович Агапкин. Стройными колоннами, с развернутыми знаменами шли войска, чеканя шаг. В этот день каждый боец осознавал великую ответственность и суровую торжественность парада. Для защиты от налета немецкой авиации в небе над Москвой в этот день сосредоточилось свыше пятисот истребителей.

Войска с парада уходили прямо на фронт. До начала контрнаступления Красной армии под Москвой оставалось 28 дней.

Надя с Юлей бежали по малолюдной улице. Было облачно, шел снег. К ним постепенно присоединялись другие жители Москвы, только что узнавшие о параде.

Из рупоров доносился голос Сталина: