— Могло быть хуже, — опять грустно улыбнулся он. — Честно, думал: будет хуже. Но ничего. И тут жить можно. Ты с моей матерью общаешься?
Я кивнула, рассказала про встречи с его родителями (что посчитала возможным, учитывая, что нас почти точно слушают), обещала их и дальше поддерживать, про общение с Аллой (тоже, естественно, не все). Спросила, что лучше приносить в «дачках» и хватает ли ему денег, положенных на счет.
— Я не хочу, чтобы ты тратила свои деньги, — сказал Сергей.
Я попыталась возразить. Правда, не считала возможным упомянуть доллары, полученные от него. Но ведь он не может не помнить про них?
— Юля, у меня есть кое‑какая заначка. Я хочу, чтобы ты ею воспользовалась.
— В твоей квартире?
— Да, — Серега очень быстро мне подмигнул.
Я даже не была уверена, увидела ли это или мне показалось. Я приготовилась получить информацию.
А Серега стал вспоминать нашу последнюю поездку в Выборг — с конца. Нес какую‑то ахинею про свою квартиру и деньги, которые лежат там и которые мне следует взять. Я поддакивала. Он долго говорил о том, как меня любит, как ждет криминальную хронику, чтобы увидеть мое лицо, как каждый день вспоминает нашу последнюю ночь.
— Я даже не хотел оставлять тебя ни на минуту с тем парнем, которого мы подвозили. Ревновал. В туалет хотел, а собирался терпеть до Питера. Вот дурак был. Но не смог. Пришлось бежать в лесочек. Тебя же с собой не возьмешь?
Тогда бы машину пришлось этому парню оставлять. Помнишь, как я в березу врезался? Помнишь? — Серега опять мне быстро подмигнул. — Я ведь подумал, что парень к тебе пристает.
И решил ему врезать. А врезался в березу. Искры из глаз посыпались. Помнишь?
Я медленно кивнула. По‑моему, он врезался в березу по пути в лес, а не обратно.
— Все помню, Сережа, — ответила я и посмотрела ему прямо в глаза.
А он снова говорил про нашу последнюю ночь и последний день вместе. Я спросила, знает ли он о смерти Павла Степановича. Он знал: ведь у них с Еленой Сергеевной один адвокат.
Я сказала, что Елену вчера отпустили и даже не взяли подписки о невыезде. Серега знал и это: адвокат был у него с утра.
— Я не собираюсь отдавать им с Аллой фирму, — заявил Сергей. — Они ее развалят к чертовой матери. А там людей много работает. Не хочется, чтобы люди лишались работы. Выйду — наведу там порядок.
"А ты намерен вскоре выйти?" — так и подмывало меня спросить.
— А кто поработал над твоей машиной, можешь предположить?
— Так его ж уже нашли! — воскликнул Серега.
— Как?!
Оказалось, что адвокат не зря брал высокие гонорары за свои услуги. Он постоянно сотрудничал с частным детективным агентством, которое не подвело и на этот раз. Они нашли спившегося автослесаря, который за определенную мзду и бутылку согласился поработать над Серегиными тормозами. "А не согласился ли он сесть вместо Сереги тоже за определенную мзду и обещание регулярно поставлять грев?" Заказчиком же выступал теперь уже покойный Серегин тесть.
"А у мертвого не спросишь". Поэтому на него все можно валить. А пьющий автослесарь…
Не нашли бы одного, нашли бы другого, готового на все за бутылку.
— Да, ты знаешь, что твой тесть обвинял меня в краже денег?
— Слушай, давай не будем о мертвых, — попросил Сергей.
— Их все ищут, — не успокаивалась я. — И обвиняют меня в краже.
— Кто?!
— Все заинтересованные лица.
Серега задумался.
— Пусть ищут того прибалта, который к тебе приставал, — сказал он наконец. — Я его видел на лестнице. Ну в гостинице. Чего он там шастал? И он там был единственным новым человеком.
— Он мертв.
"Неужели Серега не знает об этом? Хотя откуда? — тут же спросила я себя. — Он мог знать о смерти прибалта", только если убил его сам.
А если не убивал?" Правда, после обвинений Аллы он должен знать, кем был тот "прибалт".
Но у Сереги тоже есть основания считать, что деньги прихватил Толик — если их прихватил не сам Серега. Хотя что он мне тогда про березу песни пел? Ведь не просто же так он про нее вспомнил.
В конце свидания Серега сказал мне, что надеется в следующий раз увидеть меня в другом месте и в другой обстановке — конечно, если не считать моих регулярных появлений в телевизоре. Я пожелала ему скорейшего освобождения.
К моему удивлению, Андрей нигде меня не поджидал, я вернула жетоны, получила назад паспорт и сотовый, затем вышла на залитую солнечным светом Арсенальную набережную.
Как приятно покидать стены тюрьмы, даже если ходила туда только на свидание! Или у каждого здания есть своя аура? И в этом месте чувствуешь себя тягостно и подавленно, потому что ощущаешь эмоции тех, кто за все годы существования тюрьмы с конца XIX века томился в ней и томится сейчас?
Я спокойно дошла до машины, которую, как и обычно, поставила на улице Михайлова, села и постаралась побыстрее покинуть Калининский район. Но вставал вопрос: куда мне ехать теперь? На трассу, к Выборгу? Искать сломанную березу? Одной ехать в любом случае не хотелось.
Остановишься на трассе, а тут еще кто‑то тормознет. Возьму‑ка я с собой Татьяну, решила я.
