У меня галлюцинации на фоне усталости? Уж больно нереалистичная картина.
— Инна Леонидовна, — обалдело произносит Злата, опровергая догадки о моей ментальной дисфункции.
Та оборачивается.
— Вернулись наконец-то. Даже быстрее полиции приехали.
— Какой полиции? — ни хрена не понимаю я, с подозрением косясь на ружьё.
Оно рабочее, или как?
— Так я тут у вас милок, домушников поймала, — бойко кивает в сторону моей квартиры, дверь которой оказывается нараспашку. — Сижу значит, Изюма кормлю, слышу, кто-то ключами звенит. Дай думаю выйду поздороваюсь, а гляжу — входят эти двое, тихо так, о чём-то шушукаются. Ну, я взяла ружье моего Ивана, с которым он на охоту ходил. И вот… — указывает рукой на двух молодых пацанов, стоящих в коридоре у стенки смирно, — Правда, они сначала не поверили, думали, что я им тут пукалкой угрожаю. Пошли на меня, пришлось предупредительный делать, ты уж извини, Лев.
Перевожу взгляд на раскуроченный потолок, потом на технику под ногами домушников, которую они, похоже собирались вынести, и решаю, что ремонт потолка не самое худшее, что могло бы быть.
— Это же я ключи на днях потеряла, — спохватывается Злата, — и тебя я помню, — тычет в одного из них пальцем. — Ты на празднике был. Еще проводить меня вызвался. Бессовестный! Следил, значит, да?
— Ох молодежь, — кряхтит соседка, — ума не хватает, чтобы работать, вот и ищут пути попроще.
— Инна Леонидовна, — с восторгом лепечет Злата, — да вы просто мега крутая! Спасибо вам огромное! Если бы не вы…
— Да ну, — горделиво вскидывает подбородок престарелая миссис Смит, не сводя прицела с пацанов, — это всё Иван мой меня научил стрелять, царство ему небесное. А я и рада, что пригодилась вам.
Хмыкнув, всё еще в шоке таращусь по очереди то на бабку, то на пацанов. Кажется, я начинаю верить в силу бумеранга, которому так воспевает оды Злата.
— Ты не думал на счёт Семёна Петровича? — натягивая на себя шубку, заглядываю на кухню.
Лев сидит за столом и пьёт кофе.
Полиция только недавно уехала, собрав все показания. Правда, Инне Леонидовне грозила административная ответственность за нарушение хранения оружия, а также штраф. Но Лев все растраты взял на себя. Патроны ей пришлось отдать, теперь к её сожалению, оружие будет висеть у неё дома, как деталь интерьера.
— Злат, мы уже говорили об этом, — поставив чашку, Лев встречается со мной взглядом.
Говорили, и я догадываюсь, что разговор этот был проведён в пустую.
— И ты не передумал? — с надеждой смотрю на него.
Скажи, что передумал, пожалуйста, Лев. Тогда я буду знать, что верю в тебя не напрасно. Что не ошиблась.
Внутри всё накаляется, пока он встаёт и подходит ко мне.
— Вы что все сговорились? Пол дня Гордиенко мозги клюёт в офисе, и ты туда же. Всё очень сложно, понимаешь?
Чувствую, как в груди как будто что-то обрывается. Смотрю в его серые глаза, и не узнаю. Хотя нет, почему же? Узнаю. Того самого Льва, которого знала много лет, но в последние дни допустила ошибку, решив, что ошиблась в нём. Понадеялась, что он другой. А оказалось, что я просто сама себе придумала человека, которого никогда не существовало.
— Нет, Лев. На самом деле жизнь очень простая. Сложной её делают люди. И мне жаль, что ты не смог упростить её десятку человек, хотя это было в твоей власти.
Разворачиваюсь и уже собираюсь уходить, когда он обхватывает моё запястье и дергает назад.
— Злата, только не говори, что из-за какого-то старика мы будем ссориться.
— Не из-за старика. Я просто поняла, что у нас с тобой разные взгляды на жизнь, — осторожно забираю руку. — Ты — акула, а я обычная рыбка. Я никогда не смогу поддержать тебя в бизнесе, потому что как известно, у рыб не такие большие зубы. А ты никогда не сможешь спрятать свои, потому что по натуре хищник, и охота — это именно то, что приносит тебе удовольствие. Мы разные. И это самая главная причина, по которой у нас ничего не получится.
Пряча слезы, тороплюсь обуваться. Под давлением тяжелого взгляда Льва, который вышел за мной следом, беру свою сумку и только сейчас вспоминаю, что я ему привезла.
Достаю паровоз, который откопала сегодня на балконе в одной из коробок, в которой у сестры хранятся старые вещи, и протягиваю его Льву.
— Вот… я нашла его.
Лев растерянно берет игрушку в руки и заторможено крутит из стороны в сторону, как будто не может поверить в то, что видит.
— Дядя Паша не выбросил его, как ты думал. И в офис тоже не увозил. Он хранил его дома, у себя на столе. Ты там никогда не был, вот и не знал. И ты очень ошибаешься, если думаешь, что ты перестал для него быть важным. Да, он ушел к другой женщине и возможно разлюбил твою маму. Но тебя он любить не переставал.
Никогда еще Лев не выглядел таким потерянным.
Но наблюдать за ним у меня больше нет сил.
Я выхожу из квартиры и кое-как отрабатываю праздники. Веселиться и смеяться сложно, когда на душе тяжестью висит камень, но ради детей я это делаю. На кону праздник, им хочется волшебства. А я с удовольствием дарю им его, насколько могу.