Привет! Я — Маша Епифанцева. Мне 19. Вся жизнь впереди. Студентка журфака. Без комплексов. Обожаю вечерники, шумные компании и яркую жизнь. Я не люблю никого, кроме моей лучшей подруги Вари Барсуковой, папы и братьев. Я не такая наивная дурочка, чтобы мечтать о «большой и чистой любви» — мне просто нужен мужчина, который будет решать мои проблемы. Ведь я не хочу сдохнуть на работе. Я буду искать себе богатого и заботливого, но не надоедливого и ревнивого мужа. И не сомневайтесь, обязательно найду!
Глушь деревенская… Ненавижу! После смерти мамы всегда рвалась отсюда, а меня опять затащили в эту Тмутаракань. Зачем? Все равно тут лишняя. У отца на уме только Мила, да его пекарня. Весь ужин взахлеб вчера рассказывал, как нашел новое помещение под производство, а то в старое не вмещается. Знал бы он… Мила сидит, смотрит на него, глазки свои еще больше сделала и только умиляется. А он и рад. Дубина легковерный… Хотя, наверное, если б не она, не выкарабкался бы. Как мама ушла, он будто сил лишился, она его питала, ради него жила. А он… он при Миле сейчас, она так его жестко держит, не дает выйти из формы. За здоровьем его следит, за что ей мое спасибо. Мелкие за этот год подросли и превратились в настоящих сволочей. Ободрали в саду все деревья, мамину елку чуть не поломали. Таких подзатыльников навешала, что к Миле побежали жаловаться. Хотя с мачехой сейчас лучше не ссориться, все-таки надо дожать ее насчет тачки. Я уже выбрала, что хочу. «Мазду», красную. Ну и права, конечно, не помешают. Это единственное, что меня держит в этом городишке. Лучше тут все сделать, здесь полно знакомых в ГИБДД. Рулить я более-менее научилась, чему там учиться-то на автомате, не механика, поди. С правилами, конечно, сложнее, но ничего, не дальтоник, вроде, на светофоре цвета различаю. Так что надо быть паинькой, хотя уже на стену лезу. Клубы тут так себе, для малолеток. СПА, фитнес… надоело. Все более или менее нормальные знакомые разъехались, одни братки да подростки остались… Мила несколько раз звала на свои пати, доморощенная элита, так там все замужние, смотрят на меня волком, будто я их мужей увести хочу. Ясно, что Наташка постаралась, но все равно обидно.
Вроде и сессию сдала с первого раза, ничего не завалила, даже платить никому не пришлось. Я что, не заслуживаю нормальную тачку?! С нашим дворником уже договорилась, он мне место во дворе держать будет. Только этот ремонт в квартире так некстати. Столько денег угрохаем… На них можно было летом съездить на море отдохнуть, а не торчать тут…
Дурацкий день, дурное лето, стремная жизнь… Ничего не получается! Вон Леха сидит уже три недели на Майорке, с девками полуголыми обнимается, весь инстаграм забит загорелыми задницами и пивом. Ладно, справлюсь.
— Машенька, здравствуй! Не знал, что ты приехала. Как сессия? — Чуть не налетаю в коридоре на Игоря, папиного зама, того самого.
Он не так просто появился здесь, в нашем доме, в папином бизнесе. Он что-то типа смотрящего, как Мила объяснила, присматривает за тем, чтобы все как надо было, «чтобы никто не пострадал».
Это его сказали взять в папину пекарню. Посмотришь, никогда не догадаешься, что с наркотиками связан. На трех языках говорит, два диплома с отличием, интеллигент в пятом поколении. Всегда в костюме, идеальный пробор, волос к волоску, ну и очки, модные, ему идут. Метросексуал хренов! Мила тогда без нас с подругой отдыхала, проигралась в казино так, что вот уже три года отцовские булки и пирожные используют для распространения наркотиков. Узнала я об этом случайно, год назад. Отец до сих пор не в курсе, готов Игоря в зад целовать, такой управленец, такой талант, выручку поднял, расходы сократил…
Глаза б этой скотине выцарапала! Смотрит так, будто под юбку ко мне залезть хочет, тварь! И он знает, что я знаю, но молчит и я молчу. Его босс, второй папин зам, за распространение и продажи отвечает, еще тогда, год назад сказал, что если не хочешь сиротой остаться, то лучше помалкивай, Мария, глядишь, все довольны будут. А я знаю, что все это рано или поздно кончится, плохо кончится и для меня, и для папы. За Милу почему-то не беспокоюсь, дело не в том, что плохо к ней отношусь. Нет, у нас с ней все норм, просто она из всего выкрутится. А отца либо убьют, либо посадят.
— Хорошо сдала, спасибо. Вот дома теперь…
— Скучно тут, наверное. У нас нет таких развлечений, как ты привыкла.
— А вы знаете, к чему я привыкла? — Огрызаюсь. Ненавижу лицемеров. Руками бы его задушила, гада.
— Я много чего про тебя знаю, Маша. Но ты не там ищешь, девочка. А я ведь могу помочь…
— Че? — Он о чем это?!
— Взрывная ты, Машка, как кобылка необъезженная, — подходит еще ближе, а я начинаю понимать, чего козел хочет. — Но это ничего, мне с норовом нравятся…
— Руки убрал, хрен собачий. Я ж взрывная, яйца могу оторвать!
Смотрит на меня, ухмыляется, но больше не лезет. Поднимает руки вверх, типа сдается.
— Ладно, ладно… Я ж по-хорошему пока просил…
Выбегаю из дома, трясет всю. Уеду! Завтра же свалю отсюда! В кармане вибрирует телефон. Варька! Ну хоть что-то хорошее за целый день!
— Привет, Барсукова! — Cажусь на лавочку рядом с домом. Вот не думала, что мне будет так ее не хватать, с этим ее занудством и правильностью. Месяц почти не виделись.
