— Посмотри на меня, — говорит он и опирается на руки, нависая надо мной. Я не возражаю, поэтому смотрю ему прямо в глаза. Мое дыхание учащается, когда я вижу, как его великолепное, красивое лицо поглощает удовольствие. Мы оба связаны друг с другом так, как я даже не подозревала раньше. — Майя. Кончи со мной, малышка.
Я киваю, не переставая смотреть на него, потому что я уже на краю, погружаюсь в забвение. Яркая вспышка света взрывает мое сознание, но я не перестаю смотреть на его лицо даже сквозь радужный туман. Я замечаю, как он расслабляется, потому что его тоже накрывает оргазмом. Я вижу, как он улыбается, когда слышит, что я выкрикиваю его имя. Он пульсирует глубоко во мне, а я пульсирую вокруг него.
Вместо того чтобы рухнуть на меня, он опускает голову и мягко меня целует, его язык и губы ласкают мои, и он шепчет:
— Спасибо, — выдыхает он и наконец, плюхается на меня, а я крепко обнимаю его голову, которая теперь покоится на моей груди.
Все стало на много проще после этого. Мы вместе провели вечер, поужинали и направляемся в кино, смотреть какой-то боевик с большим количеством полуголых мужчин. Хотя ни один из них не сравнится с моим мужем. Он все еще остается богом мужского совершенства.
— Ченнинг Татум, трахни меня, — бормочу я, когда на экране появляется полуголый мужчина. Его грудь влажная и скользкая. Ням-ням-ням.
— Может, прекратишь быть такой одержимой? — шипит мне в ухо мой муж.
Я качаю головой.
— Прошу прощения, ты кто? Я слишком одержима мистером Скользким, чтобы обращать внимание.
— Так ты думаешь, что у него тело лучше, чем у меня?
— Нет, но он такой недоступный… поэтому гораздо более притягательный, чем ты прямо сейчас.
Он усмехается и толкает меня локтем в руку, и я рассыпаю попкорн.
Боже, либидо, спасибо за комментарий.
— Ну вот, все из-за тебя, — я вздыхаю и отряхиваю попкорн с коленей. — О, мой бог, он вернулся.
— Чшш, — прошипел кто-то.
Зал почти пустой, тут от силы человек пять.
— Да, Майя, чшш, — ворчит Джеймс, пока его тело дрожит от едва сдерживаемого смеха.
— Без шансов. Думаю, я могла бы трахнуть экран.
— Ты вульгарна. Мне так «повезло» с тобой. Почему ты не можешь быть нормальной женой?
— Прости, что ты там сказал? Ченнинг болтает со мной. Ты хочешь, чтобы я развелась, Ченнинг? А потом вышла замуж за тебя! Ну, вот на том и порешаем.
Я поворачиваюсь к Джеймсу и развязно усмехаюсь.
— Так, что там насчет «повезло»?
— Я ненавижу тебя, — хмурится он и игриво целует меня в нос. — С моим телом действительно что-то не так?
— Боже, малыш, твое тело охренительно. Просто, я могу смотреть на него, когда захочу. А вот Ченнинг — мой запретный плод.
— Это пока что.
— Да, — спокойно хихикаю я. — Не хотела бы я быть изгнанной из Рая. Рай — это твоя кровать, малыш. Ты — мой бог. Блин, Ченнинг меня возбуждает. Когда ты будешь шлепать меня, можно я буду называть тебя Ченнингом?
— Если ты не шлепнешь ее, это сделаю я, — кричит кто-то из зала, вызывая приступ смеха у меня и его друзей.
— Нет, ты не можешь называть меня Ченнингом, — ворчит Джеймс и складывает руки на груди.
— Что насчет Деймона?
— Какой еще, к черту, Деймон?
Я фыркаю и указываю на экран.
— Его персонажа зовут Деймон. Ты вообще смотришь?
— Я пытаюсь, но, к сожалению, мое «везение» никак не прекратит болтать.
— Знаю! Ты можешь называть меня Элли.
— Какая нафиг Элли? — ворчит он, но я чувствую, как его тело все еще сотрясается от смеха.
— Девчонка, которой он просовывает. Если ты заткнешься и начнешь смотреть, может быть, ты поймешь, о чем речь.
— Худший поход в кино, который у меня когда-либо был, — отрезает он, и я смеюсь.
— Если это хоть что-то изменит, то обещаю, что в следующий раз буду тихой.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и я вижу недоверие в его глазах, что почти пылает в тусклом свете кинотеатра.
— Я бы хотел, чтобы ты притихла сейчас.
— Ну, а я хотела бы, чтобы Ченнинг спрыгнул с экрана и оседлал меня. Не все мы получаем то, чего хотим.
— Неисправима. Черт, — хихикает он и тянет меня к себе. — А теперь заткнись и смотри это долбанное кино, пока я сам тебя не заткнул.
— Своим членом?
— О, это замечательная идея, Майя.
— Элли, Элли, называй меня просто Элли.
Он смеется, а я решаю сосредоточиться на оставшейся части фильма.
— Что это, черт возьми, такое? — я просыпаюсь от звука мужского голоса, насквозь пропитанного недоверием. — Майя!
Я открываю один глаз и смотрю на плакат Ченнинга Татума, который я купила, и который висит напротив кровати с моей стороны. Джеймс стоит напротив меня, в его глазах пылает ярость.
— Я купила его в кино. Слишком хороший плакат, чтобы отказываться.
— Тебе сколько, пятнадцать? Плакаты с какими-то левыми мужиками не могут находиться в нашей спальне. Уставившись на нашу долбанную кровать!
