Когда предал самый близкий человек и кажется, что мир рухнул, помни, жизнь на этом не заканчивается! Особенно, если богатый и красивый парень предложил заключить необычный контракт на год… Вот только мало того, что парень оказался совсем не сахар, так ещё и контракт с «подводными камнями». А ты совсем не русалка…
– Как же я тебя ненавижу! – выкрикнула продавщица местной «Пятёрочки», нисколько не смущаясь собравшихся вокруг гостей. – Да, да, тебя, Диночка!
Стоявшая в белом платье Дина Шахова остолбенела от неожиданности. Опешил и жених, державший её за руку.
В полной тишине было слышно учащённое дыхание собравшихся и шорох нарядных платьев.
– Решила окольцевать отца моего ребенка?! Ах ты грязная подстилка! – возмутительница спокойствия положила одну руку себе на живот, а другую протянула к жениху и невесте. – Вы только посмотрите на неё! Ни стыда ни совести!
Это заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Игравшая торжественная музыка тут же смолкла, стоявшие гости с любопытством обывателей обратились в слух. Обомлев, Шахова непонимающе смотрела на проступающий под голубым сарафаном живот девушки. А затем подняла взгляд на будущего мужа… и обмерла.
На красивом растерянном лице было написано нечто, похожее на отчаяние.
– Лёша, не молчи, – прошептала Дина, сжимая его руку и надеясь услышать в его ответе отрицание, негодование, даже возмущение. – Скажи, что это неправда! – в последней надежде попросила она.
Но мужчина не отвечал.
– Воровка! На твоём месте должна быть я! – надрывалась скандалистка, но Шахова не сводила глаз с жениха и чем дольше смотрела, тем больше понимала, что не забудет выражения его лица никогда. Отчаяние быстро сменилось гримасой досады, словно он раздумывал, можно ли продолжать лгать дальше или уже не стоит…
– Диночка, послушай, – хриплый голос понизился до шёпота. – Давай поговорим наедине… Выслушай меня, прошу!
Внезапно пришло осознание: свадьбы уже не будет, и ничего никогда не будет как прежде… Выпустив руку жениха, Дина медленно обвела взглядом гостей. Кто-то охал, прижимая ладони ко рту, другие отворачивались и смущённо смотрели в пол, а некоторые сочувственно перешептывались.
– …у нас с ней всё кончено, – Лёша попытался положить руку на плечо невесты, но та отстранилась.
– Хватит притворяться! – всхлипнула будущая мать. – Жениться надумал, а сам три года ко мне таскался под видом командировок!
Скотина, мразь… как он мог?!
– Что здесь происходит?! – к ним, расталкивая толпу локтями, протиснулась сестра Дины. – Какого хрена вы слушаете эту ненормальную? А ну пошла вон отсюда!..
Но Шахова уже не помнила себя от стыда и отчаяния. Это было невыносимо! Какой позор!
Размахнувшись, она хлёстко ударила бывшего жениха ладонью по щеке, и звук этот разнесся по банкетному залу как выстрел.
– Ненавижу! – и, подхватив подол белоснежного платья, бывшая уже невеста бросилась к выходу.
Люди расступались перед ней, смыкаясь за спиной стеной холодного молчания.
В висках стучало лишь одно:
Выскочив на широкую мраморную лестницу, Дина вихрем слетела вниз и рванула к дверям ЗАГСа.
Скорее, добраться до своей квартиры, разорвать проклятое платье на мелкие кусочки, смыть с себя весь свадебный макияж и… уехать как можно дальше! Куда глаза глядят, на край света…
Она даже не представляла, что будет потом, но понимала, что её жизнь разбилась на тысячу осколков, которые уже не собрать и не склеить.
Задыхаясь от разочарования и унижения, Шахова выскочила на улицу в поисках такси. Скорее, пока её не кто-нибудь не догнал… Подальше отсюда. Подальше от ЗАГСа. Подальше от этого позора!
– Куда летишь под колёса, ненормальная?! Жить надоело? – крикнул из окна едва успевший затормозить водитель.
– Пожалуйста, я вас очень прошу, увезите меня отсюда!
– Сбежавшая невеста, что ли? – попытался пошутить шофёр.
– Хуже! Обманутая… – пробормотала Шахова и залилась слезами.
– Ну ты даёшь. Ладно, отвезу бесплатно, говори адрес.
День близился к вечеру. Темнело. Дорога, петлявшая между холмов, с каждым километром становилась хуже и хуже.
От тряски у Дины ныло всё тело. Колёса её крохотной «Дэу» то и дело попадали в ямы, отчего машинка подпрыгивала, обиженно подрагивая подвеской.
– Только попробуй разреветься! – сквозь зубы проговорила молодая женщина самой себе.
