— Лион, подожди! У меня есть запись, я ее тебе предоставлю, что я ничего не придумал, что все это сказали Лавров, Суханкина и Литягин. Когда Наташа ушла, они еще долго давали интервью. Я тебе эту запись продемонстрирую.
Лион поехал к нему за этой записью и сказал:
— Я требую, чтобы ты написал опровержение.
Опровержение появилось гораздо позже и уже не имело никакого значения. С записью Лион приехал к Лаврову:
— Вот запись, это твои слова. И ты после этого будешь говорить, что ты здесь ни при чем?
— А что это ты все расследуешь? Какое твое дело? Что тебя это волнует?
— Да, меня это волнует, вы заклевали человека. Вы не даете ей вздохнуть. Что она вам сделала плохого?
— Не твое дело.
— Я работаю в этом коллективе четыре года. Я не вижу ничего плохого, что бы она могла сделать.
— Да, ты так говоришь, потому что ты наверняка с ней.
— Какая разница, кто с кем?
Последние пятнадцать концертов были очень тяжелыми. Лион тоже оказался в сложной ситуации. Он сказал мне:
— Послушай, зная Лаврова, я советую тебе потребовать деньги вперед за все концерты, потому что потом он обязательно что-нибудь придумает, чтобы не заплатить всю сумму.
А Лавров постоянно делал какие-то вычитания. Например: «Мы напечатали афиш на десять тысяч рублей, брали трансфер для балета, который обошелся в двадцать тысяч, мы купили одно, другое, третье». Грубо говоря, когда в конце месяца он выдавал зарплату, там была огромная сумма вычетов и еще написано «прочие расходы». Я все время интересовалась:
— А что такое «прочие расходы»?
— Это там, знаешь, всякое по мелочам, что я сейчас буду рассказывать?
— А в эти прочие расходы не входит автомобиль, который возит Маргариту Суханкину? Уж слишком большая сумма.
— Нет, не входит.
— Тогда я хочу видеть и понимать, что это значит.
А как по-другому, когда в статье «прочие расходы» каждый месяц стоит 30 тысяч, которые вычитают из твоего гонорара, а ты пахал и днем и ночью, как ломовая лошадь. По совету Лиона я сказала Лаврову:
— Если ты не принесешь мне все деньги вперед за все оставшиеся двенадцать концертов в январе, завтра я не выйду на сцену.
— А где гарантия, что ты выйдешь на сцену, а не заберешь эти деньги, бросив нас всех?!
— Минуточку, ты что, меня плохо знаешь? Я всю жизнь была человек слова, я ни гадости, ни подлости никому не сделала. Люди, которые купили билет на концерт, не виноваты в этих разборках. Я приду на все эти концерты и доработаю. Я никого не кину, я — не ты!
— Ну ладно, хорошо. Будут тебе завтра деньги.
На следующий день со мной вместе на концертную площадку приехал один мой знакомый, которого звали Антон. Он занимался спортом и был чемпионом России в жиме штанги лежа. Лавров дает мне деньги за предстоящие концерты, и я передаю их Антону. Лавров ничего не понимает — что это за новый человек? Спонсор, охранник, любовник… представляю, как у него взрывался мозг.
Потом, когда в прессе появилась очередная грязная статья обо мне, Антон позвонил Лаврову:
— Значит, так, Сергей, пока Гулькина работает в коллективе, никаких порочащих ее имя статей не должно быть. Соблюдайте дистанцию, иначе будете иметь дело со мной.
— А с кем это с вами? Это тот, который приезжал?
— Да, это тот, который приезжал. Вас что-то не устраивает? Я могу тогда приехать еще с кем-нибудь.
И Лавров начал везде кричать:
— Мне угрожают! Вы слышите? Они угрожают моей жизни.
Потом музыканты говорили, что он жаловался им:
— Гулькина на меня бандитов собралась натравить, но у нее это не пройдет, мы с ней разберемся.
Когда закончился последний концерт, все пошли за расчетом, а мне и идти туда не надо, ведь я получила все деньги заранее. Вся группа знала, что это мой последний концерт, но все это было негласно, никому об этом не говорили, нигде это не объявлялось — только отдельно с каждым музыкантом.
Я переоделась, собрала свои вещи. Суханкина, Лавров, Литягин и Кан были в отдельной гримерке. Никто из них не вышел даже попрощаться со мной, поблагодарить за долгий нелегкий семилетний труд.
Мы с Лионом сели в машину, я плачу, что и с музыкантами не попрощалась. Лион останавливается возле какого-то метро и идет купить бутылку воды. Возвращается и говорит мне:
— Попей водички, все будет хорошо! Мы справимся, не переживай. Разве ты никогда не начинала сначала? Тебе не привыкать.
— Начинала. Но обидно, когда так грязно предают.
— Сейчас ребята подъедут.
— В смысле?
— Они хотят с тобой попрощаться.
На самом деле ребята попросили его остановиться, постарались как можно быстрее забрать свой гонорар и догнали нас, чтобы попрощаться со мной. Буквально через десять минут они подъехали с огромным букетом красных роз. Я заплакала и кто-то из них произнес:
— Наташа, мы тебя очень любим, ты уж прости, но у нас семьи, дети. Мы действительно видим всю несправедливость, но не можем ничего сделать, потому что если мы «квакнем», нас выкинут в тот же миг.
— Ребята, даже не объясняйте, я все прекрасно понимаю. Мне приятно, что вы все правильно понимаете, а это для меня главное!
Они обнялись и с Лионом. Потом все разъехались по домам. Через какое-то время кто-то из ребят позвонил ему:
