Все шло своим чередом, встречи, интервью, репетиции, съемки и тому подобное.
И вдруг разом накопилось сразу четыре работы подряд: то пусто, то густо, так сказать.
Все это мне напоминало былые безумные поездки с «Миражом» без сна и без отдыха по 300–500 км туда-сюда.
И вот приблизился день города в Ливнах. Мы с Лионом сели в джип к Эдику, мужу Оксаны Мисанец, и в час ночи выехали в этот славный город, до которого предстояло добираться 450 км. Всю дорогу нас сопровождал дождик. К гостинице мы приехали около 6 утра.
Я ужасно хотела спать, но скоро мне предстоял прямой эфир на радио, затем саунд-чек и концерт на площади. Так и поступили, радио, затем чек, сцена большущая, звук в общем и целом хороший, я немного попела, и мы заехали в музей, где стоял экспонат, чучело настоящей свиньи, которых в этом городке во время войны вывели специально, чтобы прокормить солдат. Были экземпляры и по 500 кг, эта же поросятина весила 350 кг и в длину достигала двух метров. Мы пофоткались.
Город справлял 425 лет, народ был настроен весело и доброжелательно, обедали все вместе, включая мэра города и представителя спиртзавода «Этинол», молодого преуспевающего бизнесмена с его очаровательной супругой Олей. Все очень симпатичные люди.
К слову, о названии города. Уже месяца два, как в нем не было дождя, и местные жители ждали этот дождь как манну небесную. И вот, будто бы по заказу, стали к обеду сгущаться тучи и грянула гроза — все как положено, с раскатами грома, с блеском молний и проливным дождем. Ливень в Ливнах.
Вода с небес текла стеной, и по земле струились реки. «Вот это подфартило, — подумала я, — как же мы будем работать? Народ же не придет». Но я ошибалась: несмотря на дождь, площадь была полна людьми с зонтами. Яблоку негде упасть. И вот настал час нашего выхода. Мои белые брюки вмиг превратились в черные.
На сцене сзади меня расположились два Вовика, клавишник и гитарист. Ребята с большим энтузиазмом играли поверх минусовки, а двое танцоров лихо выплясывали на передней линии сцены и крутили сальто.
Мы уже отработали тридцать минут, и оставался блок самых хитовых песен.
Танцоры побежали переодеваться в микроавтобус. А Лион дал мне листок с текстом, который надо было произнести со сцены. Я пробежала написанное глазами, стала читать вслух то, что было написано, и как только я обратилась к народу со словами: «Есть ли у вас в городе спиртзавод?», все хором крикнули «да». «Спасибо им большое за возможность пригласить меня сегодня в ваш город на праздник». Публика закричала «ура!!!»
А дальше все происходило в считанные секунды. Я услышала страшный треск, но ничего не заподозрила, а оказывается над моей головой начали складываться металлические конструкции крыши. Я не успела опомниться, как получила скользящий удар по левому плечу, и меня тут же отрезало от всех. Я уже не видела ни зрителей, ни музыкантов, оказавшись как бы в шалаше, я тут же присела и закрыла голову руками, ожидая, что сейчас еще что-то посыпется сверху. Тут подбежал Вова-гитарист, теперь нас двоих отрезало ото всех. «Ты в порядке?» — «Да, все хорошо», — сказала я в микрофон и почувствовала привкус крови во рту. Поняла, что микрофоном разбила себе верхнюю губу. Площадь стихла, все были в шоке. Что с певицей? Жива ли?
Побоявшись, что сейчас вся конструкция начнет складываться и нас раздавит на сцене или убьет током, я подбежала к краю сцены, высота ее была метра 2–2,5. Какой-то мужчина крикнул: «Наташа, держитесь, давайте руку, я вас сниму». — «А вы меня удержите?» — спросила я. «Конечно, хватайтесь». Я обхватила его за шею, наклонившись вниз, и спрыгнула буквально в его объятия; тут же ко мне все подбежали и посадили меня в микроавтобус. Щупали, разглядывали, спрашивали, все ли в порядке, а у меня очень болело плечо и тряслась рука, я была в шоковом состоянии и не до конца понимала, что произошло и что могло бы произойти, ведь металлическая конструкция весила около 500 килограммов.
Подбежал мэр, спонсор, другие люди. Глаза у них были по пять копеек. У меня накатились слезы: так бывает со мной всегда, когда меня начинают жалеть. «Все, финиш, отправляйтесь в отель!» — кричал мэр. А я: «Может, разгребут и я доработаю?» — «Да ты что, там все под током, все отключили, утром будут только сцену разгребать. Поехали покушаем и в путь-дорогу, в Москву, а там в Шереметьево, вылет в девять утра — Мурманск». Я прямо в костюме, плохо соображая, отправилась со всеми на ужин, где все меня жалели, сочувствовали и радовались, что все обошлось. Мэр сказал, что он мой должник.
Я сокрушалась, что не спела лучшую хитовую часть программы, значит, должна буду когда-нибудь вернуться сюда и допеть.
— Да, да конечно, приедешь еще раз сто, — успокаивали меня!
Мы выпили коньячку, я пришла наконец в себя, приехало TV, я дала интервью и вернулась в Москву.
