Тут наконец-то я стала понимать, что произошло, но поверить в это пока не могла. Ничего себе отомстил! Я еще не получила от него денег за концерт, кроме незначительного аванса на еду, и у меня нет денег оплатить номера гостиницы, да и как улететь обратно домой с целым коллективом? Я не понимала, что мне делать, села на кушетку и разрыдалась. Мне было больно и обидно, что организатор концерта так со мной обошелся, и было бы за что… К счастью, милиционеры и работники гостиницы оказались хорошими людьми и, разобравшись в ситуации, позволили нам переночевать и дали время, чтоб уладить конфликт. У меня оставалось немного денег, мы позвонили в Москву и просили друзей и родных перечислить нам хоть какие-то деньги. Милиционеры провели проверку, убедились, что мы говорим правду и что действительно ни меня, ни музыкантов моей группы в гостинице на момент погрома не было. Слава богу, с нас не стали требовать оплаты ущерба, взяли деньги только за проживание. Оставшихся денег нам едва хватило, чтобы сесть в автобус и доехать до Ростова-на-Дону. Там нас уже встречали друзья, которые помогли купить билеты в Москву.
Вернемся к моей истории с «Миражом». Я уже сказала выше, что, покинув группу, продолжала гастролировать сама как солистка «Миража». На этом настаивал Костя Терентьев, к тому времени ставший моим законным супругом, он тут же объявил себя моим директором и стал устраивать мне концерты. Сейчас я понимаю, что я действительно не имела право этого делать, но тогда не было никаких договоров: ни письменных, ни устных. Мне ничего не сказали, никаких запретов не было, просто уволили и все.
Мы отправились на очередные гастроли. Зал был забит до отказа. Костя был достаточно предприимчивым человеком (чего стоит история нашего знакомства), и мне, конечно, следовало бы держать ухо востро. Но я его очень любила, буквально смотрела ему в рот и верила каждому его слову. А он откуда-то взял две песни из нового, еще не вышедшего альбома группы «Мираж» и прямо перед самым началом концерта сказал мне на репетиции:
— Сейчас я включу тебе пару песен, ты их послушай. Сегодня на концерте ты должна будешь их спеть.
Он включил в колонки музыку, я услышала голос Маргариты Суханкиной и сразу поняла, что это новые песни «Миража».
— Не буду я это петь, не хочу, — возразила я.
— Нет, ты споешь их сегодня на концерте. Это даже не обсуждается, ты должна, — настаивал он. В то время Костя выполнял не только обязанности директора, но и выходил на сцену клавишником. Он так захотел, хотя играть совсем не умел. Он бегал наперевес с большими клавишами, которые мы называли «расческа», имитируя игру, скакал на одной ноге, делал различные выпады, и у него это получалось очень даже артистично!
Мы спорили и ругались до хрипоты. Я твердо стояла на своем, что не стану петь эти песни, он отступил, но всем своим видом показывал, что очень обижен. Он даже перестал со мной разговаривать и до самого концерта не проронил ни слова. Вышли мы на сцену, идет программа, а он даже не смотрит в мою сторону. Заканчивается очередная песня, идут аплодисменты, Терентьев подает знак звукорежиссеру, и тот включает новый трек. Я была в шоке. Что мне оставалось делать? Только приложить микрофон ко рту и делать вид, что я пою. И так две песни подряд. После концерта у нас разразился колоссальный скандал, и я кричала:
— Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, что я ушла из «Миража» именно потому, чтобы не петь под чужую фонограмму. А ты меня так подставил!
Но это, оказывается, было только полбеды, так как в зале был человек от «Миража», который записывал наш концерт, и, придя за кулисы, сказал, что отснял весь материал и что теперь нас обвинят в воровстве песен, и меня «КГБ закроет» как певицу. Позже в Москве были серьезные и долгие разборки, требование немалых денег. Я в этой ситуации выглядела полной идиоткой, да что говорить, я ею и была… Надо было просто повернуться и уйти в тот момент со сцены, но я боялась испортить отношения с Костей. И вообще, как бы это выглядело из зала, если бы я ушла, как объяснить публике и организаторам? Мне было до жути стыдно. Чем я лучше прочих «певичек», которые ездят и поют под чужие фонограммы? Ничем! Я была готова от стыда провалиться сквозь землю.
Терентьев понял, что совершил большую ошибку, но было уже поздно. Он просил прощения, обещал уладить этот конфликт. И в принципе уладил, откупившись немалой суммой. Вопрос был закрыт. Но я всегда переживала, вспоминая этот неприятный инцидент, в котором я в первый и последний раз в своей жизни оказалась невольной обманщицей своих дорогих поклонников. Со временем все потихонечку улеглось. Через какое-то время мы проводим концерт в Москве во дворце «Крылья Советов». Собирается полный зал, и на афишах по-прежнему написано: «Солистка группы “Мираж”».
