Потом я и сама увидела, что этот стадион был забит до отказа. Мне сказали, что его вместимость 20 000 человек, но мне кажется, было гораздо больше.
Когда мы только прилетели в Пекин, я увидела на асфальте какие-то вмятины.
— Что это? — спросила я.
— Недавно в городе произошло восстание, его подавляла целая армия, по Пекину ездили танки. Через несколько дней дороги станут идеальными, все отремонтируют, — ответили мне.
Я также услышала, что они устроили показательный расстрел инакомыслящих на стадионе и даже продавали билеты для всех желающих посмотреть. Это делалось для того, чтобы другим было неповадно идти против власти. Но правда ли это, я утверждать не могу. А то, что в Китае жесткие порядки, знают все.
В этот же день я занималась с местным переводчиком и училась правильно интонировать китайскую песню. Эта песня была у них очень популярна. Наш китайский переводчик почему-то представился русским именем Юра. Нас это позабавило, и мы спросили, почему такое имя. Он ответил, что учился в Москве, в Университете Патриса Лумумбы, а там все переводчики брали себе русские имена.
Его очень забавляло, как я пою по-китайски, и он сказал, что у меня способности к этому языку.
В день концерта за пару часов до его начала в гримерку пришли парень с девушкой:
— Здравствуйте, мы русские, Игорь и Света! — произнес парень. — Мы из Москвы. Я живу на проспекте Вернадского.
— Это ж прямо рядом со мной! Очень приятно познакомиться, — ответила я.
Они нам принесли вареной картошки и целую кастрюлю жареных куриных ножек. Мои музыканты обрадовались привычной домашней еде, мы как следует навернули картошечки с курочкой.
Игорь, который все это принес, сказал:
— Мы сидим на самой галерке, с нами итальянцы, французы, русские из международного университета. Вы нас увидите по разноцветным фонарикам.
Мы обменялись телефонами и долгое время после возвращения в Москву поддерживали отношения.
— Не ждите сегодня аплодисментов, их не будет, — сказали нам перед выступлением.
Людям не разрешают аплодировать из-за того, что недавно в городе прошли волнения. Пока народ собирался в холле, все время звучало объявление на китайском языке, запрещавшее аплодировать во время концерта, дарить цветы, выбегать на сцену, брать автографы. Запрещавшее все.
— Как же так? — недоумевала и я, и мои музыканты.
— Нам нельзя хлопать из-за недавнего мятежа в стране, — сказал наш переводчик. — Ваш концерт вообще был под угрозой срыва, его хотели отменять, но так как его организация решалась на международном уровне, его оставили. Сегодня на вашем вечере присутствует министр культуры Китая со своей семьей. Он сидит в ложе.
— Хорошо, я вас поняла, без аплодисментов так без аплодисментов. Безопасность превыше всего.
Пора идти на сцену. Вышел ведущий, который минут пятнадцать рассказывал публике, кто сейчас будет выступать. Потом он нас объявил, музыканты выбежали на сцену, встали за инструменты. Я услышала знакомый отсчет барабанных палочек, и концерт начался. Я вышла и запела песню «Дискотека», затем остальные свои песни. Также было заранее оговорено, что мы исполним «Калинку», «Подмосковные вечера» и «Катюшу». Когда между песнями я что-то говорила, делая подводки к песням, переводчик тут же это переводил всем присутствующим. При этом мне приходилось крутиться на 360 градусов, потому что люди, сидели вокруг на трибунах. Я все время извинялась перед теми, к кому мне приходилось поворачиваться спиной.
В середине концерта кто-то попытался докинуть до сцены фотографии. Тут же подбежали полицейские, и неудачливого зрителя буквально вытащили с трибуны. Зал начал гудеть. Потом ему скрутили руки и увели. Я не знала, как себя вести. Представляете, стадион шумит от возмущения! Возможно, боялись провокаций во время моего выступления. Потом оказалось, что это была фотография с близнецами, а зритель всего-навсего хотел получить на ней автограф. Кажется, в то время по китайским законам в семье нельзя было иметь больше одного ребенка. Если в семье несколько детей, то паспорт получает лишь один, остальные считаются незаконнорожденными, их официально не регистрируют и не выдают паспорта. Но если рождается двойня, то официально признают обоих детей. Для них это высшее счастье.
Как только раздавались первые аккорды песен, которые мы отправляли в Китай, зал начинал стонать, визжать, свистеть. Я сначала не поняла, освистывают меня или происходит что-то другое. А оказалось, они так ликуют, приветствуют песню. Так как им не разрешили аплодировать, после каждой песни они начинали стучать попеременно по полу то правой, то левой ногой, в итоге зал сливался в едином ритме. У нас аж дух захватывало!
В перерыве между песнями прибегает Лавров и говорит:
— Сейчас министр культуры Китая поднимется к тебе на сцену. Ты его поприветствуй, скажи какие-то теплые слова. Вечером у нас неофициальный прием и банкет.
