Мы отработали почти все концерты, оставался последний на острове Гуанчжоу. За день до него у нас был выходной, и мы отправились на океан купаться и загорать. Периодически мы брались за руки и бежали все вместе в воду, навстречу большим волнам. Нас крутило, переворачивало, мы смеялись, когда выходили на берег. Лифчик сползал на уровень пупка, плавки — до колен, мы досыта накупались и нахохотались. Я взяла надувной матрас и на мелководье плавала на нем. А потом я заснула на матрасе и обгорела. Когда меня увидел главный сопровождающий, у него расширились глаза, и он спросил:
— Что это? Как это? Почему?
Я посмотрела на себя в зеркало и не знала, что на это ответить. Я была красная как, вареный рак. Последний концерт для меня был самый тяжелый, потому что я выступала с температурой. Перед этим жена Лаврова Ольга, видимо, от незнания, протерла меня одеколоном на спирту и еще сильнее обожгла мою сгоревшую кожу. Мне было очень плохо. Невозможно было надеть костюм. На сцене установили огромные вентиляторы, и это было единственным спасением от дикой жары и моего внутреннего жара. Концерт, как и все предыдущие, прошел превосходно.
По завершении тура мы вернулись обратно в Пекин, откуда должны были через пару дней улетать в Москву. Ко мне в номер пришел Сергей Лавров и сказал:
— С тобой хотят сделать рекламу шампуня и запустить этот ролик по телевизору. По сюжету ты моешь голову, вся в пене.
— А денег-то дадут? — сразу поинтересовался Костя.
— Дадут, конечно. Да и нам не помешает реклама на дальнейшую перспективу.
Я согласилась. Приехала съемочная группа, выставили свет, камеры и несколько часов снимали все это. Реклама этого шампуня крутилась по китайскому телевидению, Как сказал Лавров, нам заплатили гонорар, как за отработанный концерт. Правда, сколько это, я не знала..
Тур был завершен. Мы улетали домой немного грустные, так как нам все очень понравилось и не хотелось уезжать. Я поправилась размера на два, потому что постоянно ела креветки, гребешки, крабов. Но меня это особо не расстраивало.
Китай оставил во мне неизгладимое впечатление и любовь навсегда. Я привезла оттуда огромное количество вееров, лосин, шиньонов, которые потом использовала в своих концертах. Через некоторое время все это вошло в моду у советских женщин. Я обратилась к Сергею Лемоху из группы «Кар-Мэн» с просьбой написать песню про Китай. Он согласился, написал мелодию, а я придумала слова. Записывались мы на студии «Гала», где директором был Аркадий Укупник. Алла Борисовна Пугачева тоже приходила туда записывать свои песни. Как сейчас помню, она была вместе с Сергеем Челобановым, в кружевном коротком черном платье и огромной черной шляпе. Вся красивая, яркая, рыжая. Я выглянула, поздоровалась, а Алла Борисовна приветливо улыбнулась и сказала, что пишется сразу после меня. Они пили чай, кофе, разговаривали, а когда я допела свою песню и вышла к ним в комнату отдыха, Алла Борисовна сказала:
— Ну что, Гулькина, опять хит «лабаешь»?
— Ваши бы слова да Богу в уши, — улыбнулась я.
— В прошлый раз, когда я была на студии, ты пела «Дискотеку», выстрелила же песня. Я тебе тогда говорила, что хит будет, и сейчас говорю, что новая песня «Китай» будет хитом.
Так и вышло. Мы писали один хит за другим. Песня «Айвенго» рождалась в этот же период. У нее был сначала совершенно другой текст. Приехав на студию, я ее спела, но что-то мне не понравилось, и тогда там же, на месте, я написала другой текст: «Где ты сейчас, любимый мой Айвенго?». Отталкиваясь от припева, я набросала куплеты, и уже на следующий день мы ее записали.
