— Ну что, ребята, будем знакомиться? Я должен каждого из вас хорошенько узнать. Давайте начнем со знака гороскопа.
Все по очереди стали представляться и называть свой знак зодиака. Доходит очередь до меня:
— Здравствуйте, меня зовут Наталия Гулькина, и по гороскопу я — Рыба.
— Рыба… — протяжно произнес Андрей Николаевич. — С Рыбами у меня просто никакого контакта, я Овен. А Овен и Рыба — два несовместимых знака, — сказал он как отрезал.
Одна из девочек, сидящая через два человека от меня, тихо и растерянно произнесла:
— Я — Лина, я тоже Рыба, как и Наташа.
— Понятно. Раз вы Рыбы, сидите тогда и молчите.
Я была в шоке от такого отношения. Нам сказали, что у этого педагога учились Алла Пугачева, Ефим Шифрин, Лайма Вайкуле, Клара Новикова. Кого он только не видел, а тут пришла какая-то Гулькина, которая ему по гороскопу не подходит. Я почувствовала напряг с начала нашего знакомства, и дальше так это все и продолжалось.
Андрей Николаевич делал почти цирковые показы — непонятно, чего он от нас хотел. Сплошная эксцентрика. Мы пришли учиться на режиссеров эстрады, цирковых и массовых зрелищ. У нас не только цирк, но и эстрада. Мы должны были научиться тому, что нужно режиссерам. А он давал нам всякие этюды.
Я чувствовала, что действительно не нравлюсь ему. Были у нас в группе две неразлучные подруги Анна и Маша. Так как они вдвоем поступали, так вдвоем и ходили. Потом мы узнали, что эти девочки с трех лет вместе учились в танцевальной школе Игоря Моисеева и с тех пор никогда не расставались. Андрей Николаевич, глядя на них, просто умилялся. А я сама по себе, одна где-то плаваю и гораздо старше всех по возрасту. У меня складывалось ощущение, что он не понимал, зачем я пришла в институт.
На нашем первом экзамене в ГИТИСе мы как режиссеры должны были поставить несколько историй. Каждый сам придумывает, режиссирует, может принимать участие в этой сценке, а также привлекать кого-нибудь из группы в качестве актеров. Я придумала маленькую постановку с таким сюжетом: родители уехали в гости, а маленькую девочку положили спать. Но в квартиру залезли два грабителя. Один, верзила, — дурак дураком, а другой маленького роста, но главный. Начинается вся история с того, что они залезли в окно, увидели спящего ребенка и дали друг другу знак передвигаться тихо. В здоровенные сумки они складывали все, что попадалось им по пути. Один из них случайно зацепился сумкой за вазу и уронил ее на пол. Девочка просыпается и видит незнакомых людей. Тут все и начинается. Сначала ребенок не понимал, откуда у дяди в сумке знакомые ей вещи. Чтобы ребенок не раскричался и не разбудил родителей, воры стали выкладывать вещи обратно. А потом она заставила их играть с собой в «черепашку». Чем-то эта история была похожа на рассказ О’Генри про вождя краснокожих. Музыкальным фоном шла тема из фильма «Розовая пантера».
Я изображала эту девочку, заплела косички, на мне был комбинезон с подтяжками. Я выходила и говорила детским голосом:
— А вы кто? А вы зачем взяли мою игрушку? Ну-ка отдайте зайца!
Я распределила роли между ребятами так, что высокий симпатичный Коля Затылкин играл долговязого идиота, а маленький и худенький Денис Бурин играл умного и рассудительного барыгу. И у нашей троицы все отлично получалось. Все в зале хохотали.
Когда мы еще только репетировали, Андрей Николаевич все время что-то менял и был мной недоволен, ему все время что-то не нравилось: то я не так пошла, то неправильная режиссура — нужно было найти и придумать что-то свое. Я в какой-то степени понимала, что это повторение, но ведь совершенно в другой интерпретации. В итоге он довел меня до слез. Зал полон людей, сидят педагоги института, декан И.Г. Шароев, все ждут, а я реву.
Девчонки-одногруппницы вытирают мне слезы за кулисами и говорят:
— Успокойся и иди на сцену. Все у тебя отлично получается. Он же педагог, он и должен придираться!
— Все, я ухожу из института. Я не буду дальше учиться, сколько можно меня третировать?
— Наташа, успокойся, иди на сцену, все будет хорошо!
Я приняла решение, что сдам сегодня экзамен, покажу эту сценку и уйду, потому что мы с педагогом не находим общего языка. Он постоянно мной недоволен, постоянно меня унижает, упрекает, все ему не так! Я вытерла сопли, слезы, пошла на сцену и отыграла свою режиссерскую постановку так, что зал рыдал от смеха!
На наши спектакли собирался весь ГИТИС. На первом курсе мы так подняли планку, что нам декан Шароев говорил: «Мы здесь видели подобные выпускные спектакли, а вы на первом курсе такой уровень показали! Дальше-то вы что делать будете?!»
После этого экзамена Андрей Николаевич подошел ко мне (ему, видимо, сказали, что я собралась уходить), обнял меня и тихо прошептал:
