Мы продолжили наш путь на яхту. Нам пришлось ждать еще два часа, пока на следующей лодке подойдут наши мальчишки, потому что в нашу шлюпку посадили всех женщин и троих мужчин, которые перевозили вещи и контролировали весь процесс. Нашу яхту болтало на волнах, но было относительно спокойно. Продюсер ловил рыбу, она охотно прыгала на крючок. Сивуч сразу заметил это и стал плавать неподалеку от нас. Я предложила Сергею выпускать рыбку, он согласился, и сивучу тут же стала доставаться добыча рыболова. Я немного понаблюдала за этой картиной и так же, как и Рита, пошла спать. Мы пришли в порт Невельск, сели на машины, и через два часа езды по тому же бездорожью были в отеле.
Горячая ванна и вкусная горячая еда — первая за последние двое суток — сделали свое доброе дело, хотя на этом наша история не закончилась. Приехав в аэропорт, пройдя паспортный контроль, мы оказались в самолете, расположились, надели тапочки, и тут капитан корабля сообщил, что у нас вынужденная задержка рейса по техническим причинам. Через тридцать минут нас попросили покинуть самолет и забрать свои вещи. Возле аэропорта мы нашли кафе, где до отвала наелись жареной картошки с рыбой. Только через несколько часов нам все же удалось улететь. Я никогда не забуду эти экстремальные гастроли, когда, находясь на грани жизни и смерти, начинаешь по-другому смотреть на многие вещи, а главное, более трепетно относиться к жизни. Но ведь не все и не всегда зависит от нас, и мне в этой связи вспоминается еще одна история.
Не помню, какой это был город, помню, что было лето. Концерт прошел замечательно, организаторы принимали прекрасно. Из этого города мы должны были переезжать в другой. Лион добивался приличной машины, которая отвезла бы меня и Риту за четыреста километров. И тут выясняется, что машины нет, с ней какие-то проблемы, и организаторы нам говорят:
— Не переживайте, мы закажем такси класса люкс, которое вас прекрасно довезет! Мы все оплатим.
Лион с ними ругался, но куда деваться, ехать надо, на следующий день уже концерт. Приезжает машина, и Лион понимает, что не может ехать с нами, потому что тогда мы с Ритой не сможем по очереди полежать на заднем сиденье, а ехать часов пять, до самого утра. Он с музыкантами и ребятами из балета сел в микроавтобус и поехал следом за нами. Наше такси отрывается и уходит вперед. Когда я посмотрела на этого таксиста, то ужаснулась, потому что на нем были очки с огромными, толстыми линзами, увеличивающими глаза. Переглянувшись с Ритой, мы понимаем, что человек почти ничего не видит; как же он собирается ехать всю ночь?
Мы отъезжаем, и Рита его спрашивает:
— Простите, а вы нормально видите?
— Да, я двадцать лет вожу машину, не волнуйтесь, все нормально!
Я говорю:
— А как вы вообще оказались здесь, расскажите, пожалуйста?
— Как? По объявлению в газете, — отвечает он и протягивает нам газету, — сегодня позвонили и сказали, что надо отвезти двух девушек.
Мы поняли, что организаторы нас просто «сбагрили».
— Вы знаете, все бы хорошо, но я не спал уже двое суток.
Мы с Суханкиной просто выпадаем в осадок:
— Как не спали?
— Да у меня такой безумный день, проблемы, я поспал максимум час, но это не считается, вы не переживайте, у меня все же огромный опыт!
Рита говорит:
— Я тоже вожу пятнадцать лет, но однажды уснула за рулем.
— Такого со мной быть не может.
Я поняла, что нам предстоит «веселая» поездка.
— Я сяду впереди, так как все равно не могу спать, — говорю я и включаю музыку в наушниках.
У него тоже играла музыка, но через некоторое время Рита на заднем сиденье попросила водителя:
— Вы не могли бы выключить музыку, она мне мешает уснуть.
Он выключает музыку, ему становится некомфортно, он в полной тишине, за окном ночь. Водитель обращается ко мне:
— Мне жарко, душно, можно я приоткрою окно, чтобы не заснуть?
— Да, конечно, открывайте, — говорю я.
Тут опять раздается голос Риты:
— Закройте окно, меня сдувает.
Он закрывает окно, и я понимаю, что мне нужно за ним следить. Я сижу и все время смотрю то на дорогу, то на него. В какой-то момент, видимо, я отвлеклась или тоже задремала. Смотрю, а он прямо раз — и головой на руль.
— Эй, товарищ, смотрите на дорогу, — толкаю его в плечо.
— Да, все нормально.
— Давайте мы остановимся, вы воздухом свежим подышите.
— Не нужно, все нормально.
Мы едем дальше, Рита уснула, водитель вроде ожил, слегка приоткрыв окно. Через некоторое время, около четырех утра, я все же отключилась. То ли у меня в ушах вдруг музыка громкая заиграла, то ли что-то другое меня дернуло — я открываю глаза и не вижу перед собой дорогу. Машина несется просто по траве. Я поворачиваюсь к водителю и вижу, что он спит на руле. Я не слыша себя, завизжала на бешеных децибелах — он молниеносно проснулся, и первая его реакция — удар по тормозам. Машина остановилась, Рита с заднего сиденья с укором произнесла:
— Что ты орешь как сумасшедшая, ты меня разбудила.
Я ничего не ответила и вышла из авто.
