— Эээх, — разочарованно вздохнул мужчина. — Ладно.
Он развернулся, подошел к холодильнику и достал из него бутылку минералки. Открыв крышку, присосался к горлышку и в этот момент услышал:
— Что за… Нет! Нет! Зак… нет!
Поперхнувшись, он быстро откашлялся, обернулся и увидел, как Камелия схватилась за голову и ее чуть ли не трясло.
— Что ты наделал? Зак, что ты наделал?!
— Камочек, что там? — быстро подошел к столу и посмотрел в монитор — Это что?
У Малика глаза на лоб полезли, а Камелия зажала рот ладонью и мотала головой в неверии.
— Это же, — он хотел назвать вещи своими именами, но запнулся. — Как так?
— Я не знаю. Не знаю. Меня сейчас стошнит.
Она схватила мужа за руку и посмотрела на него снизу вверх.
— Я не могу показать это маме! Она сойдет с ума. А папа… он же убьет эту суку.
— И что теперь? Ты же не можешь все так оставить.
Камелия встала, начала мерить шагами комнату, нервно кусая губы и потирая виски.
— Есть только один человек, к кому я могу прийти с этим, — показала она рукой на экран с остановленной картинкой. На ней полуобнаженный младший брат лежал рядом с той, кто разрушил ее семью.
Это был слишком тяжелый груз для молодой женщины. Слишком большая и страшная тайна, которую ей придется пока хранить. Но Камелия не была уверенна в своих силах. Сжимая руль и давя на газ, она то и дело бросала косой взгляд на самый настоящий “Ящик Пандоры”, который открыла вчера, обрушив на себя все беды этого мира.
После увиденного хотелось выть в голос, но она не могла, ведь в соседней комнате спала ее дочь. Закрыв рот ладонями, она плакала сначала в объятиях мужа, а потом и в душе. И все это время в голове Камелии крутилась только одна фраза: “Что ты наделал, Зак? Что ты наделал?”
В этих обстоятельствах, когда на дне того самого секретного ларца из древнегреческого мифа осталась только Надежда, Кама решила, что единственный человек, которому она может доверить тайну, — лучший друг папы — дядя Игорь. Он ведь и Камелию, и Закира с рождения знал, с роддома встречал, и почти на все детские дни рождения приходил. Считай, крестный.
Вскоре Кама уже стояла перед его дверью, нервно сжимая Макбук. Она нервно постукивала одной ногой в ожидании хозяина. Наконец, дверь открылась и на пороге появился тот самый дядя.
— Ты меня напугала, — нахмурился мужчина.
— Прости, дядь Игорь, но я только к тебе могу обратиться. Это дело жизни и смерти.
— Чьей?
— Всех нас, — вздохнула она, проходя в гостиную.
— Ну давай показывай.
Камелия подошла к столу в зоне кухни-студии, вытащила ноутбук, открыла крышку и нажала на кнопку.
— Рассказываю предысторию. Закир приснился маме и попросил разобрать его вещи. Мы разобрали. Мама нашла его “Мак” и отдала мне, потому что… сам понимаешь. Вчера я, наконец, до него добралась.
Игорь сел за стол, слушал Камелию и следил за ее движениями. Она переходила из папки в папку, пока не навела курсор на видео.
— Я нашла вот это. И честно тебе скажу, дядь Игорь, меня чуть не вывернуло. Но ты лучше сам…
Кама запустила файл, и друг отца через секунду весь напрягся, сжал кулак и поднес его к губам. Выражение его лица постепенно менялось, желваки заходили ходуном, вены на руках вздулись.
— Это блядь что такое? — грубо, с хрипотцой в голосе спросил он, подняв глаза на Камелию.
— Это — блядь, — ответила Кама, но быстро спохватилась и дотронулась пальцами до губ. — Ой, прости, дядь Игорь.
— Число смотрела? Когда это снято?
— В его последний приезд домой на летние каникулы.
— Значит, ему уже девятнадцать.
Камелия молча кивнула.
— На гостиницу не похоже. Обжитая комната.
— Я о том же. Думаю, это у нее. Что ты делаешь, дядя Игорь? — спохватилась девушка.
— Еще раз посмотрю.
Нажав на “Пуск” он запустил видео заново и комната вновь наполнилась тихим голосом Закира.
