— Это я. Ипси. Не бойся, все кончилось. — Прямо из воздуха соткалась девчонка-подросток. Худенькая, с живыми глазами, острым носом и короткими растрепанными волосами. Она стояла на коленях над распростертым уродцем-вампиром и сжимала в руке шприц. — А ты — непонятная девица из портала, я знаю. Молодец. Копыта ему здорово расквасила.
Ипси. Та самая, что вечно раскидывает косметички. Дора кивнула. Повторила мысленно: “Все кончилось”. Вот теперь руки затряслись. А Син так и сидел с закатившимися глазами.
— Син? — прошептала Дора.
— Мне здесь не нравится. Шумно, грязно, воняет, и детям до восемнадцати сюда нельзя. — По коридору к ним шел Хорт.
— Ой, не начинай, — отмахнулась Ипси, поднимаясь. — Смотри! Это же вампир. Настоящий! Ты таких никогда не видел и, может, больше не увидишь!
— На что тут смотреть? — Хорт подошел ближе, потыкал вампира носком ботинка. — Уродство.
— Да ты не волнуйся, — Ипси обернулась к Доре. — Скоро очнется. Син — сильный.
— И ленивый, — добавил Хорт. — Сидит вон, расслабляется. Босс номер два, вы меня отпустите наконец или нет?
— Нет, — Син с видимым усилием открыл глаза. — Вы оба останетесь и дождетесь Кобру. Они вот-вот будут. А нам надо сматываться. Срочно.
— Из-за этой злой рыжей женщины одни неприятности, — вздохнул Хорт. — Ладно, но завтра, то есть уже сегодня у меня выходной.
— Ты точно в порядке? — такого облегчения Дора давно не испытывала.
— Сейчас на ноги встану, тогда скажу, — усмехнулся Син. — Хорт, Ипси, если что, стрелял я. С Гартом и мистером Смитом сам поговорю. Все, пора. Подъем.
Он выпрямился, придерживаясь за стену. Потер лицо ладонями.
— И чего ждете? Это я вам, злая рыжая женщина. Открывайте портал и уходите. Или вам нравится лазить по вонючим тоннелям?
— Как?! — но Дора тут же поняла, как. Просто представить, что начнется, если ее застукает здесь та самая Кобра, с девизом “нет мутанта — нет проблемы”. Или “Отдел А” с лабораториями и вивисекторами. Или еще кто-нибудь, кого очень заинтересует другой мир.
Она вцепилась в Сина, крепко зажмурилась и изо всех сил захотела в единственное безопасное место этого мира, которое успела узнать. Их комнату в мотеле, с душем, кроватью и озабоченным нравственностью портье. А тот, кстати, отлично их запомнил, и на случай неприятных вопросов алиби обеспечено.
У нее получилось. Секунда дезориентации, как будто портал открылся прямо под ногами, и они туда попросту провалились — и коридор с упырем, Хортом и Ипси исчез, а Дора, пошатнувшись и не удержав равновесия, неловко врезалась в край кровати. Жесткое ребро матраса ударило под коленки, она вскрикнула и опрокинулась на спину, так и не выпустив Сина. Почему-то не получалось разжать руки. Свалились оба поперек кровати — в грязных шмотках и обуви, пропитанные вонью притона.
Прода от 29.08.2019, 18:20
— Это я погорячилась, — с досадой признала Дора. — Надо было в душ порталиться.
И тут накатило облегчение. Как будто только сейчас поняла до конца и поверила, что все закончилось и они живы, целы и в безопасности. А она тут о грязных шмотках переживает.
— Самое безопасное место в мире — кровать. Я понял. — Син приподнялся, опираясь на локоть. Дышать стало легче, но…
Тут Дора вдруг осознала, что видит его отчетливо. И хулиганскую улыбку, и смеющиеся глаза. Это что же, они всю ночь куролесили? Уже рассвет?
— И нам больше никто не мешает.
— Никаких психов? Ты никого не ищешь и никуда не надо бежать?
“И мы можем…” — она вдруг смутилась и потянулась поцеловать. Так гораздо проще, чем куча слов, пусть даже мысленных.
“Мы можем все”, — Син целовал глубоко, раздвигая языком ее губы, находя язык. Заводил, и Дора отвечала все жарче. Но почему-то получалось — нежно. Такого с ней не было еще никогда, нежность всегда стояла где-то рядом со слюнявыми школьными поцелуями, когда не заходили дальше обжимашек. “Значит, не с теми целовалась. Забудь”. Вместе с его словами Дора вдруг ощутила и чувства — тоже нежность, изумленное восхищение, желание и жадность. Сина возбуждали поцелуи, но еще сильнее возбуждало то, как от поцелуев заводится она. А ее заводило его возбуждение.
“Зеркальный коридор”, — не словами, образом вспыхнула мысль-картинка. Бесконечное число отражений, “мне нравится, что тебе нравится, что мне нравится”…
Она падала в эту бесконечность, уже не знала точно, свое желание чувствует — или Сина.
“Общее?”
“Да”.
Обвила руками его шею, взъерошила волосы — мягкие, и от этого ощущения снова почти захлебнулась в нежности.
“Хочу. Очень”.
Он не ответил словами, но дал больше. Дора увидела себя, так отчетливо, будто в зеркале. Маленькую упругую грудь, почему-то даже почувствовала, какая она на ощупь, так, как представлял это Син, рыжие волны волос на плечах — шелковые, гладкие. Сегодня они такими точно не были! Напряженную шею, пожалуй, даже длиннее, чем на самом деле. Талию, подрагивающий живот. Даже родинку слева над пупком.
“Откуда?”
“Зеркало в ванной. Пока не успело запотеть. Я не подглядывал. Честно”.
“Невозможный!”
“Хочу увидеть это все своими глазами”.
“Увидишь”.
