Я не видел лица Киры, но по приподнятым скулам было заметно, что она улыбается. Наша шаткая поездка явно доставляла ей удовольствие.
— Шутник... А как тебя на самом деле зовут?
— Разве это важно, когда ты влюблён...
— Что-о-о?! — Она сделала попытку обернуться, легонько стукнулась лбом о мой нос и немного покраснела.
— Это такой универсальный ответ на вопросы, которые ты хочешь проигнорировать. Все сразу забывают о том, о чём хотели спросить изначально. Дарю.
— Ой, блин... Какие мы все из себя секретные... — Кира приподняла плечи и легко покачала головой. — Тогда я буду звать тебя Пафнутий.
— Окей. Я буду звать тебя Евлампия. Не возражаешь?
— Разве это важно, когда ты влюблён...
— Ответ верный.
Девчонка хмыкнула и продолжила улыбаться, глядя на пыльный тротуар, убегающий под переднее колесо.
Широкий двойной перекрёсток Пятницкого шоссе и Первого Митинского переулка был пуст. Жилые кварталы остались слева. Прямо — парковка радиорынка, полная чёрных или ржавых остовов машин и сгоревшая заправка. Я притормозил на углу у бывшего автосервиса, располагавшегося справа от нас.
— Всё, дальше пешком. Скорее всего, шмели, которые вчера искали меня в этой стороне, ночуют где-то рядом. Вон в тех домах или подальше. — Я указал на ряд многоэтажек через дорогу от радиорынка. — На этой пахталке нас услышат.
— Да-а-а... Действительно, раньше он как-то иначе смотрелся... — Выглянув из-за угла, Кира увидела то, что осталось от технического торгового центра. Красно-белый сайдинг, пластиковые рамы и входные группы выгорели полностью, обнажив закопчённый бетонный скелет здания. Некоторые несущие металлические конструкции хоть и не расплавились, но, очевидно, стали слишком мягкими во время пожарища. И теперь главный вход был завален треснувшими плитами и перекрытиями. А запасные выходы превратились в застывшую смесь чёрного расплавленного пластика, битого стекла и поваленных лестничных пролётов.
— За мной. Пригнись. — Быстро перебежав через дорогу, я укрылся за кустами аллеи, разделявшей проезжие части шоссе и начал осматривать жилые дома в бинокль, пытаясь заметить движение. Караулы, часовые, случайные одиночки... Вроде бы никого.
— А как же мы внутрь попадём? — Кира продолжала изучать радиорынок. — Там же не пролезть...
— Где-то на задах должна быть пожарная лестница, ведущая на крышу. За мной.
Перебежав на парковку, я вновь остановился и осмотрелся. Вдалеке по пустой дороге ковыляла парочка жор. На крыше высоток по-прежнему без движений. Только несколько сонных голубей на самом ближайшем здании.
— И как их всех до сих пор не сожрали. — Проследив за моим взглядом, девчонка тоже заметила птиц
— Ты бы не побрезговала?
— Фу... Да это же крысы летающие.
— Абсолютно верно. Но после Зимней Войны многие не брезговали. Поэтому Весенний Мор обогатился такими замечательными явлениями, как орнитоз, сальмонелла и целый выводок кишечных паразитов. На то, чтобы приготовить птиц основательно у голодающих часто не хватало ни времени, ни терпения, ни умения. Или кто-нибудь отбирал ещё в полусыром состоянии.
— А ты ел?
— Голубей? Нет. На Синичке сейчас полно уток. Мало кто умеет на них охотиться без огнестрела.
— Уток жалко. Они прикольные.
— Зато вкуснее, чем голуби. И на помойках не питаются. Но прожаривать тоже нужно как следует. Вперёд!
Не разгибаясь, мы пробежали через парковку между сгоревших машин и вскоре оставили здание торгового центра между нами и жилым массивом. С другой стороны от нас шёл небольшой лесок, окружавший овраг, по которому текла Сходня. Прямо по курсу, через стометровый пустырь, снова шли жилые дома. Остановившись на углу, я осмотрел их передний край в бинокль.
— Вроде бы пусто... То ли дрыхнут, то ли ещё вчера всё-таки вернулись в Отраду.
— А может их тоже ночные сожрали? Это ж надо додуматься — по ночам тут шляться. В шаге от Волоколамки.
— Мы бы услышали.
Видимо, припомнив вчерашние вопли Костяна, Кира не стала спорить.
— Смотри, тут за углом лестница. - Я указал на стальную конструкцию, уходившую по стене на крышу.
— Высоковато...
— Помоги. — Вцепившись за борта валявшегося неподалёку мусорного контейнера, мы поставили его обратно на колёса. Переворачивание прошло без особых громыханий. Но вот когда мы покатили контейнер к нижнему краю стальной лестницы, ржавые колёса начали предательски повизгивать.
— Лезь первая. На крыше сразу скройся от домов. — Я подсадил девчонку на край контейнера и она легко достала оттуда до лестницы. Ловко подтянувшись, брюнетка поставила на нижнюю ступеньку ногу и быстренько полезла вверх. Действительно, хорошая физуха. Тёртый калачик.
Последовав за ней, я вскоре оказался на почерневшей крыше. Здесь было больше следов от боёв, чем от пожара. Вентиляционные блоки в дырках от пуль. Раскуроченные трубы и воздуховоды разбросаны по всей площади. Длинные куполообразные оконные конструкции не расплавлены, а снесены взрывами.
Скрывшись за коробом с гигантским вентилятором, мы снова осмотрели ближайшие дома.
— Вроде никого... — Пробормотала Кира.
