— Вон! Вон там! Вон он!!! — Из подъезда ближайшей высотки выскочила ещё одна поисковая группа шмелей. Трое.
Ловушки придётся бросить... Ладно, ещё понаделаю.
Пригнувшись, я пополз за кустами вдоль тротуара к ним навстречу. И, вытащив из патронташа на поясе три небольших петарды, я провёл ими по чиркашу, приклеенному к подошве ботинка. И швырнул зашипевшие хлопушки в противоположную сторону.
— Мочи урода! — Троица из подъезда быстро приближалась к месту засады, потрясая бейсбольными битами, обмотанными колючей проволокой. — Хана тебе, козлина!!!
Но тройной взрыв моих «боеприпасов» заставил этих горячих смельчаков немного охолонуть. Все трое моментально сховались за припаркованные у подъезда машины. Пробираясь за кустами неподалёку от них, я заметил, что все внимательно вглядываются именно туда, куда мне и нужно — совсем не в мою сторону.
— Пацаны... Помогите... — Слабые всхлипы выжившего дылды дополнительно отвлекли их внимание.
— Серый, это ты шоль? Он там?
— Не... Ушёл... Пацаны, это Шутник!
— Бля... У него чё, ствол? Куда он побежал?
— Не знаю... Здесь где-то... Помогите, пацаны...
— Бля... — Продолжая прятаться за брошенными тачками, шмели поползли в сторону раненного приятеля. И я перестал следить за их нелепыми попытками разделиться и зайти с разных сторон. Мне нужно было совсем в другую сторону. Расстояние между нами благополучно увеличивалось. Отступление состоялось успе...
— У-а-а-а-г-х... — Внезапно прямо ко мне сквозь кусты ломанулся какой-то тощий жора. Женщина. Цепляясь истлевшей одеждой и длинными спутанными волосами за сучья, она с громким треском продиралась сквозь заросли, уставив расфокусированные глаза прямо на меня.
— Чёрт... — Скинув с плеча рюкзак, я быстро нашёл причину такого повышенного внимания к моей персоне со стороны женского пола. Выстрел вожака не только прикончил новобранца, но и продырявил край ранца. Вокруг дырки уже натекло масляное пятно. И даже сквозь ткань маски я почувствовал аппетитный запах копчёной кильки.
Вжикнув молнией, смог быстро убедиться, что в масле перепачкалось уже всё содержимое. Целая куча пыльных консервов, три бутылки алкоголя... Водка, виски и ликёр. Ну твою ж мать...
— Зырь! Он вон там, походу! В кустах! — Возня вечноголодной твари, конечно же, привлекла ненужное внимание. - Жора за ним чешет!
— Вот дамочка, это вам понравится больше... — Бутылка сладкого «бабоукладывателя» перелетела через жору и разбилась на тротуаре позади неё.
Заражённая остановилась, повела носом и начала торопливо продираться обратно. Сильный запах кофейного ликёра манил её гораздо сильнее, чем шпроты. Вдобавок, из-за угла многоэтажки вышла ещё пара бродяг и тоже торопливо побежала к ароматным осколкам шаткой трусцой. Ещё один жора вышел из-за припаркованных машин. Между мной и преследователями быстро образовалась целая толпа голодных одиночек, жадно облизывающих асфальт. Похрустывая сладкими осколками, жоры достаточно хорошо отвлекли внимание шмелей от того, как я перескочил с газона за ряд брошенных машин. И, засев за одной из них, снял с плеча арбалет.
Пока я добавлял болты в кассету, пацаны крадучись обошли жорское пиршество. И довольно быстро обнаружили брошенный рюкзак и рассыпанные банки.
— Убёг налегке, сука! — Расчёт сработал. Заметив добычу, голодные дети мигом позабыли про преследование. И первый из них тут же захрипел, поймав болт в шею. Щелчок рычага, перезарядка — и вторая стрела вонзилась другому растерянному пацану в живот, войдя в район печени по самое оперение. Согнувшись, шмель принялся сипло ловить ртом воздух.
Оставшись в одиночестве, плечистый паренёк в чёрно-красной мотоциклетной куртке поднял перед собой биту. И хмуро уставился на меня, когда я вышел из-за машины, убирая арбалет обратно за плечо.
— Ну давай, подходи, урод... Ща я тебе ебальник-то вскрою...
Смотри-ка, не трусит... И довольно ловко крутит своей шипастой палкой, крадучись передвигаясь вбок на полусогнутых...
Склонив голову на бок, я хмыкнул и, вытащив из-за спины пистолет, выстрелил в него «от пуза», не целясь. Классика...
— Сук-ка... — Упав на колени, пацан выронил биту и зажал рану в груди. — А-кха...
Кашлянув кровью, он потянулся за битой обратно, но тут же получил пинок прямо в лицо и затих.
Вытаскивая болты, я обнаружил, что шмель с раной в животе всё ещё жив:
— Не... Не надо... — Заметив в моих руках нож, он в ужасе распахнул глаза.
— Я смотрю, у тебя уже две ленты... С весны со шмелями тусишь.
— Н-не... Д-да... — Кажется, он так и не решил, что именно может его сейчас спасти — правда или ложь.
— Значит должен знать, почему я вашего брата никогда не жалею.
— Но... Я не при делах... Это же не я... — Парень, кажется натурально обмочился. — Я там не был!
— А мне насрать. Вам всем тогда очень весело было... И тем, кто насиловал. И тем, кто в очереди стоял. И тем, кто слушал потом хвастливые рассказы. Я до всех доберусь. Вы у меня ещё как следует похохочете. — Толкнув его в грудь, я поставил ботинок на горло и прижал нож к побледневшим губам. — Так что давай, тоже не грусти.
