— Пойдём-ка и мы. А то такими темпами и до вечера не дохромаем до этих водников.
День обещал быть жарким. Сырой после вчерашнего дождя лес быстро наполнил воздух душной влагой. Под тяжёлой ношей мы все быстро вспотели.
— Фу... Духота... — Кира вытерла лоб, собрала волосы в пучок и принялась на ходу заплетать себе толстую косу, открыв взмокший затылок.
— А этот-то всё за нами идёт... — Денчик опасливо оглянулся на пса, который двигался следом на почтительном расстоянии.
— Наверное, решил стать частью нашей стаи. Собаки тоже не любят одиночество. Как и люди.
— А может ждёт, пока мы сдохнем! — Оскалилась Кира, стягивая с себя куртку. — Чтобы свежим мяском поживиться!
Закончив с косой, девчонка сняла куртку и повязала её на поясе, оставшись в одной футболке. И я заметил, как Денчик тайком скользнул взглядом по её тонкой фигуре.
— Может и так. Пусть идёт. Если впереди какая-нибудь засада, он её раньше нас почует.
Но до места переправы мы добрались без проблем, не считая ломоты в мышцах и хромоты Денчика. Сторонясь дачных посёлков, мы старались не покидать лесного укрытия. И не спеша прошли последний километр по берегу канала — до того места, где к его течению прибавлялись воды Клязьмы.
Спрятанная лодка была на месте — небольшая пластиковая плоскодонка быстро перевезла нас с западного берега на восточный. Мы продолжили путь, когда Денчик оттащил лодку и снова спрятал её в прибрежных зарослях.
Собака, наблюдавшая из кустов за нашими манипуляциями, недолго думая, плюхнулась в воду и переплыла канал самостоятельно, как только мы отошли от берега чуть дальше.
— Ну и где-тут ваш притон? Далеко ещё? — По пути Кира оглядывалась на довольно симпатичный пейзаж, образованный течением канала с одной стороны и Котовским заливом с другой
— Сейчас ещё где-то километр по этой косе. Как мимо Водников пройдём, через дорогу будет яхт-клуб большой. И стоянка речных трамваев. На одном из них у нас всегда кто-то есть. Долгопу отсюда снабжаем и Лобню. Удобно.
— Тогда давай-ка сюда свою дубинку. Уговор помнишь?
— Угу... — Денчик послушно отдал биту.
— Иди между нами и постарайся не делать резких движений, когда придём. Кира, держи его на острие. Я первый пойду.
Перестроившись, уже минут через двадцать мы переходили то самое шоссе, которое отделяло посёлок от стоянки разнообразных лодок, яхт и теплоходов, окружённой сараями, ангарами и различными подсобными помещениями. Большинство мелких судёнышек было вытащено на берег для зимнего хранения. В распахнутых воротах разграбленных ангаров виднелись яхты со сложенными мачтами. Зимой это место не пострадало. Немногочисленные запасы топлива и продуктов в кафешках жители Долгопрудного освоили довольно быстро. А пока лёд не сошёл, лодки и яхты не представляли никакого интереса для воюющих мегабанд. И теперь судёнышек тут было гораздо больше, чем тех, кто ещё мог на них прокатиться при желании.
— Вон там, на самом дальнем. — Денчик остановился перед строем речных трамваев, стоявших у берега на приколе борт к борту. — Там с одного на другой пароход сходни сделаны, можно нормально дойти. Ща предупрежу, что ты клиент, чтобы не морочили с проверкой...
Заложив в рот два пальца, он коротко свистнул два раза подряд. И ещё раз — длинно.
— Я очень надеюсь на то, что ты сейчас наоборот, не сказал своим, что меня нужно прирезать. Потому что если я не вернусь или не подам знак через десять минут... — Я обернулся к девчонке, и она тут же приставила клинок к горлу крюка. — Кира тебя нашему новому другу скормит. Кстати, чёго-то он подотстал...
— Погоди... — Денчик поднял руку и покосился на меч, который тут же подвинулся ближе к его кадыку. — Сначала мне ответить должны.
— Никто тебе не ответит, уебан мытищенский...
Из-за ближайших сараев вышел с десяток разномастных пацанов. Прижимая к плечам охотничьи ружья и винтовки, они медленно обступили нас вокруг. На каждом правом плече были заметны полосатые повязки.
Существует одно очень расхожее глубокомысленное выражение. О том, что если слишком долго вглядываться в бездну, она рано или поздно начнёт вглядываться в тебя. Многие любят им козырнуть при случае. Но не многие понимают о чём оно. Вот я начал забывать.
Начал забывать, что если слишком долго охотиться за одной и той же добычей — рано или поздно она начнёт перенимать твои методы. И когда-нибудь сможет охотиться уже на тебя. И добычей станет сам охотник. Я стал слишком беспечен. Слишком высокомерен. Слишком пренебрегал тем, на что способен хваткий молодой мозг, если действительно хочет выжить.
И вот эти молодые зверята меня переиграли. Совсем как в то злосчастное апрельское утро, когда я умер, а Шутник родился. Совсем как тогда, я снова не могу пошевелиться под прицелом чужого оружия. И не могу помочь тому, за кого взял ответственность. В бессилии наблюдая то, на что способны эти волчата, если их как следует раззадорить...
— Стоять! Руки за голову! На колени!
