Последние распоряжения были обращены уже к тем, кто сейчас мялся по сторонам от телег, всё таки не решаясь напасть на вооружённого, хоть и одинокого человека. Наверное, сейчас совещаются, как бы побыстрее обойти меня сбоку на своих лошадях. И тоже накинуть пару сетей, как на разъярённого жору... Ну что ж... Давайте, попробуйте...
Далёкие раскаты грома снова начали нарастать, превратившись в почти сплошной низкий гул. Хотя вспышек молний было уже не видно. И дождь закончился...
Стоп... Да это же не гром...
После того, как начал голосить писклявый Шурка, всё внимание толпы деревенских подростков было приковано к моей одинокой фигуре. Кто-то приник к щелям на бортах телег, сквозь которые ранее просовывались колья и вилы, убивавшие жор, попавших в тупик. Кто-то пролез под повозками, пытаясь разглядеть меня позади кучи свеженарубленных тел заражённых. Часть парней опасливо пятилась по бокам от оборонительной конструкции, завидев у меня в руках оружие. Но сзади на них нетерпеливо напирали те, кто никак не хотел упустить шанс увидеть живого Чёрного Жору собственной персоной. И скопления людей по обеим сторонам от цепи телег только росли. Над многочисленным сборищем поднимался типовой гвалт возбуждённой детской толпы — взбудораженные столь лёгкой и быстрой победой, а также встречей с живой легендой, большинство этих подростков слишком поздно заметили то же самое, что и я.
Слишком поздно они начали оглядываться. И когда им, наконец, также стало очевидно, что стремительно приближающийся со стороны проспекта Строителей гул издавала вовсе не возвращающаяся майская гроза, в толпе поднялась паника. Крики усилились, немедленно началась давка и локальные драки.
Больше всего повезло тем мелким пацанчикам, которые стояли по самым краям людских масс, куда их вытеснили более рослые и наглые приятели. Побросав свои колья и вилы, они бросились в сторону от дороги. Увязнув в болотистой земле пустыря, поскальзываясь на размокшей слякоти, они, тем не менее, имели гораздо больше шансов на выживание, чем те, кто стоял ближе к телегам или находился позади них.
Те, кого я видел в щелях и по сторонам, тоже попытались бежать прочь с проезжей части, распихивая впередистоящих. И очень скоро по сторонам от телег образовались настоящие свалки из споткнувшихся и скользящих по слякоти тел. Отчаянно матерясь, наиболее сильные лезли по головам упавших, то и дело проваливаясь в кучу-малу руками и ногами.
Те, кого я не видел за телегами, возможно, тоже пытались разбежаться в стороны — крик позади повозок поднялся нешуточный. Его было слышно даже за нарастающим гулом. Некоторые взобрались на борта и посыпались с них вниз, прямо на вал из кровоточащих тел заражённых. Чертыхаясь и спотыкаясь, они скользили по мясной куче прочь от стены повозок.
Я же в свою очередь просто сделал пару шагов сторону, убрал винтовку в кобуру и лёг животом на мокрый асфальт, поплотнее прижав руки к ушам.
Нарастающий гул быстро превратился в ревущий рокот, моментально заглушивший всю пацанскую возню, испуганное лошадиное ржание и прочую панику вокруг телег. Над верхним краем деревянных бортов возник характерный угрюмый анфас с расширяющейся нижней частью фюзеляжа — словно могучая челюсть свирепого хищника. В следующее мгновение четыре двойных пропеллера разнесли всю защитную конструкцию в щепки.
Прорубившись сквозь дерево, гигантские лопасти точно также легко превратили в кровавую пыль и тех, кто ещё находился на повозках. А вместе с ними и тех кто стоял на земле позади. И тех, кто не успел достаточно далеко отбежать в стороны. По крайней мере, верхние половины тел срубило начисто. Сырой асфальт и молодая трава по сторонам от него мгновенно окрасились в ярко алый цвет. И спустя пару секунд на них посыпались отрубленные руки, головы, части грудных клеток и обрывки плотных ватников.
Бомбардировщик пронёсся надо мной, визжа покрышками своих огромных шасси. Набрав скорость по прямой пустой дороге, идущей сюда от проспекта Строителей, он, по всей видимости, начал тормозить ещё до того, как врезаться в препятствие, оставив по бокам от меня широкие тёмные полосы с багровыми краями.
Разметав колёсами невысокий вал из мёртвых жор в трёх местах, самолёт, в итоге, остановился метрах в ста позади меня. В то время как я, приподняв голову, смог увидеть результат его проезда в те прорехи, которые оставили колёса.
