А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Так же точно, даже такая жизнь, какая протекает «В овра­ге», где «грех, казалось, сгустившись, туманом стоял в возду­хе», — даже такая жизнь не представлялась окончательно бес­просветной. И там, когда Липой и ее матерью уже готово было овладеть чувство безутешной скорби, все же — «казалось им, что кто-то смотрит с высоты неба, из синевы, оттуда, где звез­ды, видит все, что происходит в Уклееве, сторожит. И как ни велико зло, все же ночь тиха и прекрасна, и все же в Божьем мире правда есть и будет, такая же тихая и прекрасная, и все на земле только ждет, чтобы слиться с правдой, как лунный свет сливается с ночью.».

И такое же бодрящее чувство веры в конечное торжество добра выносит читатель и из речей старика, которого встрети­ла Липа, когда она с мертвым ребенком возвращалась домой.

V

Итак, не было ли у читателей основания думать, что эта выстраданная Чеховым вера в возможность поражения еще пока владычествующей пошлости, в недалекое уже торжество правды и, наконец, в то, что в жизни нашей, несомненно, есть какой-то смысл, во имя которого надо жить, как бы это ни было подчас тяжко, — что эта вера, чем дальше, тем все боль­ше будет в нем расти и крепнуть, и что впредь при ясном свете ее он будет учить нас понимать жизнь?.

Однако «Три сестры» являются, по нашему мнению, таким произведением, в котором чувствуется как бы изнеможение. Писатель словно изнемог в стремлении поддерживать в себе и внедрить в других указанную веру.

Припомним содержание этой пьесы.

Три сестры заброшены судьбой в провинциальную среду, в которой они томятся, из которой жаждут вырваться. Они мно­го надежд возлагали на своего брата Андрея, мечтавшего о профессуре; они и думали, что вот он получит кафедру, уедет в Москву, — уедут и они с ним. Но Андрей увлекается пустой и пошлой девушкой, женится на ней и опускается. Общество сестер составляют офицеры стоящей в городе артиллерийской бригады; сестры считают их единственными в городе живыми людьми, с которыми можно проводить время. Средняя из сес­тер, Маша, замужем за учителем гимназии, за которого она вышла прямо с гимназической скамьи и который тогда пред­ставлялся ей «самым умным и самым добрым», а теперь ока­зывается, может быть, и самым добрым, но не самым умным. Он является воплощением добродушной пошлости, тогда как жена Андрея — воплощение пошлости мелкоэгостической, деспотичной. И вот, у Маши, вечно преследуемой ощущением, что своим замужеством она сковала себя, как цепью, возникает роман с батарейным командиром Вершининым, человеком во всяком случае не пошлым, тоже супружеской цепью прико­ванным к уродующей ему жизнь женщине. Роман этот скра­шивает их существование, дарит им хоть немного счастья. — Младшая сестра, потеряв надежду на переезд в Москву, реша­ется выйти замуж за оставившего службу офицера; она в него хоть и не влюблена, но он зовет ее на разумную трудовую жизнь, и она идет на этот призыв, как на последний выход из безрадостного существования. Но вдруг бригаду переводят из города и, стало быть, исчезают из жизни сестер последние жи­вые для них люди; роман Маши вследствие этого обрывается; жениха младшей в это же время убивают на дуэли — и остают­ся сестры одни, обреченные на еще более одинокую, безрадост­ную жизнь, чем раньше — жизнь, которая уже ни единого светлого луча не обещает впереди.

Обращаясь к центральной идее пьесы, мы думаем, что она выражена в этих вот словах Маши:

«Человек должен быть верующим или должен искать веры, иначе жизнь его пуста, пуста. Или знать, для чего живешь, или все пустяки, трын-трава.»

Вот последняя творческая фаза Чехова и отражает, главным образом, искание веры, искание такого идеала, который бы действительно озарял жизнь, окрылял бы нас, сообщал бы нам постоянный подъем душевных сил, словом, давал бы все то, что дает настоящая вера. Иметь такую веру — это и значит знать, для чего живешь, для чего страдаешь, т. е. иметь чем жить. А иметь чем жить — в этом ведь все, тогда как без этого жизнь и будет только пустая и глупая шутка, в которой ничего нет ни важного, ни священного, а все — трын-трава.

В «Крыжовнике» мы слышали, можно сказать, страстное выражение надежды, что жизнь имеет смысл, должна иметь его, но все-таки открыт этот смысл не был. Есть в произведе­ниях Чехова как бы намеки на то, что искомый смысл должен как будто заключаться именно в активном участии в жизне- строительстве. По-видимому, писатель желал бы с полной твердостью уверовать в возможность такого участия, уверо­вать, что эта возможность не фикция. Но не дается ему эта полная вера, часто подтачивают ее сомнения, — и вот отраже­нием этих-то сомнений и являются «Три сестры».

Здесь мы снова слышим исповедание все тех же двух воз­зрений: воззрения, признающего возможность для личности воздействовать на ход социальной эволюции сообразно извест­ным идеалам, — и другого, отрицающего эту возможность. Представителем первого воззрения является полковник Вер­шинин, второго — барон Тузенбах.