А.П.Чехов: Pro et contra полностью

Но не только для наступления счастливого будущего необ­ходимо активное вмешательство в исторический процесс: необ­ходимо оно и для нас самих, для нашего собственного, хоть маленького, счастья. Здесь мы возвращаемся к той мысли, ко­торая высказана в «Крыжовнике»: «Счастья нет и не должно его быть, а есть жизнь, и если она имеет смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом». Эту мысль — как уже замечено вскользь раньше — вряд ли можно в таком виде принять. Цель и смысл жизни, конечно — не в нашем только счастье: это была бы очень маленькая цель, очень жалкий смысл. Но не только в нашем, а не то, что мысль о нашем счастье мы поче­му-то должны совсем оставить. Между тем, цитированное мес­то говорит даже больше того; оно говорит, что счастья и не должно быть, и уже не только для нас, а, значит, и для буду­щего человечества, т.е. ни для кого и никогда.

Однако такое гонение на счастье и у Чехова встречается только в «Крыжовнике»; во всех же других его произведени­ях, до «Трех сестер» включительно, где только идет речь о бу­дущем человечестве, везде обнаруживается забота именно об его счастье. Да и зачем его гнать из будущего? Ведь счастье счастью рознь, и совершенным людям, из которых, надо наде­яться, когда-то в грядущем должно состоять человечество, бу­дет соответствовать и совершенное, т. е. во всех отношениях возвышенное счастье.

Но зачем его гнать и из настоящего? Почему, в самом деле, мы, сейчас живущие люди, не имеем права на счастье? Поче­му мы должны довольствоваться только ролью какого-то удоб­рения для будущего человечества и примириться с тем, что — говоря словами Лермонтова — «наш прах лишь землю умягчит другим, чистейшим существам»?⁷ Мы рады работать для них, но позвольте же нам и нашу жизнь расцветить и озарить хоть сколько-нибудь. И тысячу раз прав Владимир Иванович (в «Рассказе неизвестного человека»), когда говорит Орлову:

«Но, ведь, хочется жить независимо от будущих поколений и не только для них. Жизнь дается один раз, и хочется про­жить ее осмысленно, красиво. Хочется играть видную, само­стоятельную, благородную роль, хочется делать историю, что­бы те же поколения не имели права сказать про каждого из нас: то было ничтожество, или то был ренегат, или еще хуже того».

Вот. Безобразно желание жить только для себя, рассуждая, что «apres moi le deluge» ⁸, но вполне законно желание жить и для себя, стремление сделать и свою личную жизнь хоть не­сколько светлой и счастливой, прожить ее — как хочется это Владимиру Ивановичу — «бодро, осмысленно и красиво». Но именно для этого на известном уровне общественно-политичес­кого развития безусловно необходимо сознание, что ты не только золотник удобрительного тука, но что ты «делаешь ис­торию», т.е. перескакиваешь через ее рвы или строишь через них мосты, стремишься направить ее течение по известной мысли, в сторону известных идеалов.

И только такое сознание может, вместе с тем, и личную жизнь наполнить смыслом.

Сестры такого сознания не имеют, интимная их жизнь со­вершенно безрадостна, — им как раз только остается утешать­ся мыслью, что, может быть, они хоть удобрением почвы для цветов будущего счастья послужат.

Нечего удивляться, если души людей, оставленных лишь при таком утешении, наполняет глубокая скорбь. Когда-то один из наших великих писателей высказывал по этому пово­ду такие мысли: «Если, — говорил он, — прогресс — цель, то для кого мы работаем? Кто этот Молох, который по мере при­ближения к нему тружеников вместо награды пятится и в уте­шение изнуренным и обреченным на гибель толпам, которые ему кричат: morituri te salutant⁹, только и умеет ответить горькой насмешкой, что после из смерти все будет прекрасно на земле. Неужели вы обрекаете современных людей на жал­кую участь кариатид, поддерживающих террасу, на которой когда-нибудь другие будут танцевать? Или на то, чтобы быть несчастными работниками, которые по колени в грязи тащут барку с таинственным руном и с смиреной надписью "прогресс в будущем" на флаге? Утомленные падают на дороге, другие со свежими силами принимаются за веревки, а дороги. остается столько же, как при начале, потому что прогресс бесконечен. Это одно должно было насторожить людей; цель бесконечно далекая — не цель, а, если хотите, уловка; цель должна быть ближе, по крайней мере, заработанная плата или наслаждение в труде» ¹⁰.